Конфискация in rem

1. История вопроса

В соответствии со статьей 61 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК) конфискация имущества состоит в принудительном безвозмездном изъятии в собственность государства всего или части имущества, являющегося собственностью осужденного. Конфискация имущества устанавливается за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений, и может быть назначена судом только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями УК. Выделяется также специальная конфискация, которая состоит в принудительном безвозмездном изъятии в собственность государства орудий и средств совершения преступления, принадлежащих осужденному; вещей, изъятых из оборота; имущества, приобретенного преступным путем, дохода, полученного от использования этого имущества, а также предметов, которые непосредственно связаны с преступлением, если они не подлежат возврату потерпевшему или иному лицу. Вместе с тем Директивой Президента Республики Беларусь от 31.12.2010 N 4 “О развитии предпринимательской инициативы и стимулировании деловой активности в Республике Беларусь” введен запрет на конфискацию, иное изъятие имущества у субъектов предпринимательской деятельности, являющихся его добросовестными приобретателями.

Следует отметить, что механизм конфискации, используемый в Республике Беларусь, в качестве центральной фигуры имеет индивида – лицо, которое совершило преступление и было осуждено. Такой вид конфискации получил в зарубежной правовой доктрине название конфискации in personam (конфискация “против человека”, от лат. personam – человек).

Конфискованное имущество обращается в собственность государства. Очевидна и цель конфискации – наказание лица. Об этом говорит статья 48 УК, согласно которой кроме основных наказаний к лицам, совершившим преступления, может применяться дополнительное наказание в виде конфискации имущества.

Конфискация in personam основывается на осуждении лица, вынесении обвинительного приговора. При этом согласно статье 356 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК) обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства совокупностью исследованных судом доказательств подтверждена виновность обвиняемого в совершении преступления. Уголовная ответственность в Республике Беларусь основывается на принципе личной виновной ответственности, то есть лицо подлежит уголовной ответственности только за те совершенные им общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, предусмотренные УК, в отношении которых установлена его вина, то есть умысел или неосторожность (ч. 5 ст. 3 УК).

Вместе с тем, исходя из законодательных актов и правоприменительной практики зарубежных государств, в настоящее время в поиске максимально эффективных средств противодействия коррупционным и иным преступлениям власти различных стран все чаще обращаются к конфискации, ориентированной на так называемое судебное преследование имущества.

Такая конфискация получила название “in rem” (конфискация “против вещи”, от лат. rem – вещь). Основной и наиболее характерной чертой конфискации in rem является конфискация имущества, при которой не требуется осуждения, постановления обвинительного приговора. Конфискация in rem фокусируется на имуществе, связанном с криминальной деятельностью, причем как на непосредственно приобретенном преступным путем (деньги и др.), так и доходах, полученных от его использования (в том числе недвижимость, ценные бумаги и т.п.). Такое имущество будет подлежать изъятию независимо от вины лица, степени его вовлеченности в незаконную деятельность.

По своей сущности применение конфискации in rem направлено на изъятие имущества, которое нельзя конфисковать в рамках уголовного производства. В юридической литературе приводятся следующие примеры, связанные с невозможностью привлечь лицо к уголовной ответственности либо прекращением уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям [1]:

• смерть подозреваемого;
• подозреваемый скрылся от правосудия;
• наличие у подозреваемого правового иммунитета;
• недостаточность доказательств для уголовного преследования;
• подозреваемый находится за рубежом, а запрос о выдаче либо не может быть сделан (при отсутствии двусторонних или многосторонних соглашений), либо государство отказало в выдаче [15, р. 3];
• подозреваемый наделен такой властью, что уголовное расследование и преследование невозможны [5]. Это характерно для государств, где высоки риски вмешательства со стороны политических сил или высокопоставленных чиновников в систему уголовного правосудия [15, р. 4].

Исторически конфискация in rem связывается с существовавшей в библейские времена концепцией о том, что за определенные преступления следует наказывать не людей, а вещи. Так, в Ветхом завете закреплено: “Если вол забодает мужчину или женщину до смерти, то вола побить камнями и мяса его не есть; а хозяин вола не виноват” (Исход, 21:28) [3].

На европейском континенте история применения конфискации in rem связана с Великобританией, относящейся к странам общего права. Так, староанглийское право содержало требование конфискации животных или предметов, которые вызвали смерть человека, в пользу Короны или благотворительности в целях компенсации за смерть [10]. В силу этой же логики существовала практика засыпания колодцев, в которых утонули люди.

США унаследовали описанную правовую традицию. В XVIII веке доктрина “вины имущества” достаточно широко использовалась судами США для конфискации кораблей, вовлеченных в преступную деятельность (пиратство, перевозка незаконных грузов). Считалось, что именно корабли виновны в совершении незаконных действий. Судья О.В.Холмс, обосновывая возможность такой конфискации, заявлял, что корабль является наиболее живым из всех неодушевленных объектов, так как все считают, что у кораблей есть пол [18]. На практике в основе указанной юридической конструкции лежала реальная невозможность иным образом привлечь к ответственности судовладельцев из третьих стран, находившихся вне сферы действия юрисдикции США (наиболее часто как аргумент против осуждения ими использовался тезис о том, что судовладелец, который не знал о незаконном использовании его имущества, является невиновным; выходом стало возложение вины на корабль и его наказание в виде конфискации).

Новый импульс применению конфискации in rem в США был дан в 70-е годы прошлого века, когда началась широкомасштабная кампания по борьбе с наркоторговлей. Допускалась конфискация in rem наркотических средств, оборудования для их производства, хранения, транспортировки, а также имущества, приобретенного на средства от наркоторговли (деньги, ценные бумаги и др.).

В странах континентального права начало конфискации in rem было положено в Италии, где она действует для ограниченного перечня преступлений (в основном связанных с деятельностью мафии) с 1956 года. Введение этого вида изъятия имущества основывалось на следующих соображениях. В рамках традиционной борьбы с преступностью уголовное производство идет достаточно длительный период, к ответственности привлекаются в основном исполнители низового звена, верхушка же продолжает пользоваться незаконно полученными доходами и имуществом. Их конфискация, в особенности денежных средств, которые иногда называются “кровью” организованной преступности, позволяла противодействовать мафии на всех уровнях. Борьба с ней стала идти по принципу “преследования денег”, а не лиц.

Тем не менее можно утверждать, что приоритет конфискации in rem отдают страны, относящиеся к системе общего права (Австралия, Канада, Новая Зеландия). Вместе с тем в некоторых странах континентальной системы права также встречается рассматриваемый механизм [15, р. 3] (Колумбия, Голландия, Филиппины, Финляндия, Норвегия). В последние годы конфискация in rem все чаще попадает во внимание ученых и законотворцев на постсоветском пространстве. Примером этого являются недавно анонсированные изменения в уголовно-процессуальное законодательство Республики Казахстан. В проекте Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан (далее – УПК Республики Казахстан) определены три основания для возбуждения производства о конфискации имущества до вынесения приговора:

1. подозреваемый (обвиняемый) скрылся от органа уголовного преследования;
2. уголовное преследование в отношении его прекращено на основании подпункта 11 части 1 статьи 35 УПК Республики Казахстан (прекращение уголовного дела в отношении умершего);
3. уголовное преследование невозможно по другим основаниям [2].

Иные государства, в том числе соседствующие с Республикой Беларусь, также начинают рассматривать возможности введения конфискации in rem, однако этот процесс осложнен неоднозначностью данного механизма. В связи с этим необходимо остановиться на некоторых проблемных аспектах введения конфискации in rem.

2. Конфискации in rem: проблемы теории и практики

Согласно статье 26 Конституции Республики Беларусь никто не может быть признан виновным в преступлении, если его вина не будет в предусмотренном законом порядке доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Указанный принцип далее раскрывается в статье 16 УПК, согласно которой лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном УПК порядке и не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда (презумпция невиновности).

Уголовно-процессуальное законодательство содержит и иные важные гарантии. Так, в статье 45 УПК указаны случаи, когда обязательно участие защитника. Статья 24 УПК возлагает обязанность доказывания в судебном разбирательстве предъявленного лицу обвинения на сторону обвинения. Согласно статье 16 УПК приговор не может быть основан на предположениях. Статья 9 УПК гласит, что правосудие по уголовным делам в Республике Беларусь осуществляется только судом и никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом.

Как отмечается в юридической литературе, фактически все указанные положения нарушаются при применении конфискации in rem.

2.1. Бремя доказывания.

Применение механизма конфискации in rem обычно сопровождается переложением бремени доказывания на лицо, которое владеет подлежащими конфискации имуществом или доходами. Именно собственник должен доказать законность происхождения своего имущества.

Напомним, что при конфискации in personam обязанность доказывания наличия оснований уголовной ответственности, вины обвиняемого и других обстоятельств, имеющих значение по уголовному делу, лежит на органе уголовного преследования, а в судебном разбирательстве – на государственном или частном обвинителе, за исключением уголовных дел ускоренного производства, рассматриваемых без участия государственного обвинителя (часть 2 статьи 102 УПК). Согласно статье 16 УПК обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а орган уголовного преследования, суд не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого.

Переложение бремени доказывания на лицо, которое владеет подлежащими конфискации имуществом или доходами, придает такой конфискации черты гражданско-правовой ответственности. Как следствие, высказываются мнения о том, что конфискация in rem осуществляется “в гражданском порядке” и потому может называться “гражданской” или “вещной” конфискацией [5]. Это не означает, что соответствующий орган должен подавать отдельный гражданский иск. Вопрос о конфискации in rem может быть решен и в рамках уголовного производства, но без вынесения приговора (некоторые примеры таких ситуаций приведены нами выше). Как следствие, если имеются доказательства того, что имущество определенного лица приобретено в результате коррупции, суд имеет возможность ограничить лицо в использовании имущества, а впоследствии и окончательно лишить его каких-либо прав на такое имущество.

Таким образом, как отмечают некоторые исследователи, по сути, государством достигаются уголовно-правовые цели, но в рамках гражданского процесса и при отсутствии процедурных гарантий, которые являются неотъемлемой частью уголовного производства [11, р. 93].

2.2. Оценка доказательств в уголовном и гражданском процессе (вопрос презумпции невиновности).

При конфискации in rem конфискуется собственность, которая имеет криминальное происхождение, однако завершенного уголовного разбирательства (с вынесением приговора) нет [15, р. 6]. Как следствие, возникает вопрос о том, является ли эта конфискация основанной не на достоверных и оцененных судом доказательствах, а на предположениях и оценках касательно того, насколько соответствующая собственность получена незаконно.

В практике государств, в которых применяется конфискация in rem, встречаются ситуации, когда по итогам уголовного разбирательства в отношении лица выносится оправдательный приговор. Впоследствии, однако, на основании тех же утверждений и доказательств у него изымается имущество в рамках конфискации in rem. В такой ситуации, очевидно, встает вопрос об обоснованности и справедливости ранее вынесенного в уголовном процессе решения [11, р. 97].

Отметим, что в законодательствах многих стран оценка доказательств, осуществляемая в рамках гражданского и уголовного процесса, осуществляется на основании разных подходов. В странах общего права доказательства должны устанавливать вину лица так, чтобы не было сомнений в его виновности. Гражданский процесс основывается на “балансе вероятностей”, то есть суд оценивает, какая из представляемых сторонами позиций является более обоснованной. В странах континентальной системы права прослеживается, хоть и менее явно, аналогичная тенденция.

Так, в соответствии со статьей 16 УПК сомнения в обоснованности предъявленного обвинения толкуются в пользу обвиняемого, а приговор не может быть основан на предположениях. Согласно статье 18 УПК решение о виновности либо невиновности обвиняемого суд выносит лишь на основе достоверных доказательств, подвергнутых всестороннему, полному и объективному исследованию и оценке. Согласно статье 19 “Оценка доказательств по внутреннему убеждению” УПК суд, орган уголовного преследования оценивают доказательства, руководствуясь законом и своим внутренним убеждением, основанным на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств уголовного дела в их совокупности.

В гражданском и хозяйственном процессуальном законодательстве стандарты доказывания обычно ниже, а позиция ответчика более уязвима. Вместо презумпции невиновности каждый участник гражданского и хозяйственного судопроизводства предполагается (признается) добросовестным, пока не доказано обратное (ст. 13 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь, ст. 18 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь).

Достаточно значимым является и тот факт, что в рамках уголовного разбирательства обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Напротив, при конфискации in rem, осуществляемой на принципах гражданского судопроизводства, лицо должно доказать, что находящееся у него имущество не имеет отношения к преступной деятельности. В этом усматривается противоречие с принципом, изложенным в статье 2 Гражданского кодекса Республики Беларусь, согласно которому предполагается добросовестность участников гражданских правоотношений.

Переложение бремени доказывания на лицо, которое владеет имуществом, означает, что лицо предполагается владеющим таким имуществом не только незаконно, но и вследствие его задействованности в преступной деятельности, по сути, налицо презумпция вины. Такой подход также противоречит Конституции Республики Беларусь, согласно которой никто не может быть признан виновным в преступлении, если его вина не будет в предусмотренном законом порядке доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда (презумпция невиновности).

Кроме того, при этом возникает вопрос о том, как аргументы, приводимые таким лицом, будут оцениваться судом. Здесь следует учитывать следующий важный аспект. По сути дела, инициатива применения конфискации in rem лежит на государственном органе, который, обладая в рамках этого процесса более сильной позицией (и большим опытом в силу участия в большом количестве разбирательств), фактически не должен ничего доказывать. Он лишь предполагает, что имущество лица имеет криминальный след, и предлагает ему доказать обратное в суде, который тоже является государственным органом. Суд при этом имеет свободу в оценке того, какие доказательства будут признаны достаточными. Как следствие, имеется опасность, связанная с возможностями для злоупотреблений должностными лицами соответствующих органов при отсутствии достаточных процессуальных гарантий.

По сути, рассматриваемый механизм фактически позволяет уполномоченным государственным органам осуществлять конфискацию любого имущества у любого лица. В зарубежной литературе отмечается, что, например, государство вместо изъятия земельного участка с выплатой его собственнику установленной законодательством компенсации может пойти по пути конфискации такого имущества in rem под видом того, что имеются основания предполагать его приобретение на незаконно полученные средства.

2.3. Санкция для собственника или для имущества?

Конфискация in rem считается действенным механизмом предотвращения вовлечения в коммерческий оборот, легализации и дальнейшего использования преступных доходов. При этом, так как такая мера не направлена на наказание конкретного лица, считается, что она не является для него санкцией, не влечет каких-либо негативных последствий (например, лицо не приобретает судимости). Именно имущество считается “претерпевающим наказание”, заключающееся в том, что его изымают от собственника.

Вместе с тем очевидно, что само имущество вряд ли претерпевает какие-либо лишения от выбытия из владения определенного лица и перехода к новому (в том числе в собственность государства). Для владельца же потеря определенного имущества может иметь существенные последствия, иногда сравнимые по значимости с реальным осуждением. Психологически конфискация имущества воспринимается как наказание. Более того, учитывая, что изъятию подлежат не только полученное преступным путем имущество, но и доходы, рассматриваемая конфискация явно действует как de facto санкция за уголовно наказуемое деяние. При этом некоторые исследователи высказывают достаточно серьезные сомнения в пропорциональности и адекватности такого наказания совершенному лицом деянию [15, р. 6]. Ведь если за определенные действия не наступила уголовная ответственность, то обоснованно ли применять гражданско-правовые механизмы конфискации, все равно, по сути, наказывая такое лицо.

Аргумент об отсутствии осуждения лица, вынесения в отношении его обвинительного приговора также не выдерживает критики. Как показывает практика зарубежных государств, конфискация имущества и доходов как связанных с преступной деятельностью обычно вызывает общественный резонанс. Как следствие, велика опасность того, что лицо, чье имущество конфисковано не в результате уголовного разбирательства, а в рамках гражданско-правовой конфискации in rem, будет тем не менее рассматриваться средствами массовой информации, родственниками, соседями и иными гражданами как осужденный, связанный с противозаконной деятельностью [15, р. 6]. По сути, будут ущемлены честь и достоинство лица.

В целом в зарубежной юридической науке высказываются мысли о том, что конфискация in rem – это, по сути, возврат к существовавшей в странах общего права в XVIII веке системе, когда гражданское возмещение имело центральным фокусом не индивида, а имущество, как следствие, такой механизм воспринимается как архаичный и не имеющий достаточных гарантий защиты прав собственности, характерных для современности [15, р. 6].

В дополнение к указанному критики концепции конфискации in rem на постсоветском пространстве отмечают и специфические трудности, которые могут быть встречены в рамках ее реализации. Российские исследователи высказывали опасения о том, что рассматриваемый правовой институт станет инструментом для злоупотреблений и шантажа (Генеральный директор “Центра антикоррупционых исследований и инициатив “Трансперенси интернешнл Россия” (Transparency International Russia) Панфилова Е.) [9], сможет использоваться коррупционерами с широкими связями в правоохранительных органах и судах для устранения конкурентов за доступ к распределению бюджетных средств и получению нелегальных доходов [4].

3. Международно-правовое регулирование конфискации in rem.

Анализ рекомендаций ГРЕКО

Несмотря на достаточно длительную историю конфискации in rem, в основных международных соглашениях в сфере борьбы с коррупцией нет обязанности по введению в национальное законодательство рассматриваемого института конфискации. Этот вопрос оставляется на усмотрение государств, международные инструменты лишь предлагают рассмотреть соответствующую возможность.

Так, например, как следует из подпункта с) пункта 1 ст. 54 Конвенции Организации Объединенных Наций “Против коррупции” (заключена в г. Нью-Йорке 31.10.2003), каждое государство-участник в целях предоставления взаимной правовой помощи в отношении имущества, приобретенного в результате совершения какого-либо из преступлений, признанных таковыми в соответствии с указанной Конвенцией, или использованного при совершении таких преступлений, в соответствии со своим внутренним законодательством рассматривает вопрос о принятии таких мер, какие могут потребоваться, с тем чтобы создать возможность для конфискации такого имущества без вынесения приговора в рамках уголовного производства по делам, когда преступник не может быть подвергнут преследованию по причине смерти, укрывательства, отсутствия или в других соответствующих случаях [6].

В Конвенции Совета Европы N 173 “Об уголовной ответственности за коррупцию (ETS 173)” (заключена в г. Страсбурге 27.01.1999) (далее – Конвенция N 173) акцент сделан на том, чтобы государства принимали такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться для наделения себя правом конфисковывать или иным образом изымать орудия совершения и доходы от уголовных правонарушений, признанных в качестве таковых в соответствии с Конвенцией N 173, или имущество, стоимость которого эквивалентна таким доходам (п. 3 ст. 19) [7]. В статье 23 Конвенции N 173 установлено, что стороны принимают законодательные и иные меры, которые могут оказаться необходимыми, для выявления, розыска, наложения ареста и изъятия орудий преступлений и доходов от коррупции либо имущества, стоимость которого эквивалентна таким доходам, в отношении которых могут быть применены меры, установленные в соответствии с пунктом 3 статьи 19 Конвенции N 173.

В связи с этим интерес представляет практика Группы государств по борьбе с коррупцией (ГРЕКО), организации, контролирующей выполнение Конвенции N 173. В целях оценки выполнения государствами принятых на себя по конвенциям обязательств создан механизм взаимной оценки государствами – членами ГРЕКО, состоящий из четырех последовательно проводимых раундов, по результатам которых государствам адресуются рекомендации, направленные на выполнение упомянутых обязательств.

При этом такие рекомендации достаточно часто касаются вопроса о введении государствами конфискации in rem.

Так, на 40-м пленарном заседании (декабрь 2008 г.) Группа государств по борьбе с коррупцией утвердила Сводный доклад по итогам объединенных первого и второго раундов оценки Российской Федерации. В числе 26 рекомендаций, сделанных ГРЕКО в части борьбы с коррупцией, была и рекомендация “рассмотреть возможность введения в уголовное законодательство понятия конфискации in rem”.

Власти России в рамках исполнения указанной рекомендации провели круглый стол в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации, в рамках которого обсуждался вопрос возможности введения конфискации in rem. В нем приняли участие депутаты парламентских комитетов, представители Администрации Президента Российской Федерации, Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, Генеральной прокуратуры Российской Федерации, правоприменительных органов, ученые, гражданское общество (включая представителей “Трансперенси интернешнл”). Участники обсуждения пришли к выводу, что необходимо рассматривать конфискацию in rem в качестве возможного варианта в будущем [8, с. 38].

Вместе с тем ГРЕКО не посчитала, что данная рекомендация была выполнена удовлетворительно, так как после проведения круглого стола в Государственной Думе на правительственном уровне не было принято никаких конкретных мер. Как следствие, по заключению ГРЕКО рекомендация была выполнена частично [8, с. 39].

Продолжая анализ деятельности ГРЕКО, отметим, что далеко не всегда отсутствие в законодательстве конфискации in rem влечет вынесение ГРЕКО рекомендации о рассмотрении этого вопроса или о ее введении.

Так, при рассмотрении Оценочного отчета по Турции (март 2006 г.) со стороны ГРЕКО такой рекомендации вынесено не было, хотя напрямую конфискация in rem в законодательстве страны не предусматривалась [12]. Это было связано с тем, что в Уголовном кодексе Турецкой Республики предусматривалась конфискация имущества, выступавшего в качестве орудия совершения и дохода от уголовных правонарушений, в том числе у третьих лиц, владеющих имуществом недобросовестно. При отсутствии такого имущества либо невозможности его конфискации в натуре допускалась конфискация эквивалентного по стоимости имущества. Бремя доказывания было возложено на прокурора, однако в отдельных ситуациях допускалось возложение бремени доказывания на противную сторону. Например, если лицо владеет имуществом, непропорциональным по размеру своим доходам, и не может подтвердить легитимность его получения, такое владение может быть расценено как незаконное, а имущество (либо эквивалент его стоимости) может быть конфисковано.

В результате, отметив, что в Турции невозможна конфискация без постановления обвинительного приговора (конфискация in rem), ГРЕКО воздержалась от того, чтобы сделать какую-либо рекомендацию по данному вопросу [12, р. 23].

Иной подход был избран в отношении Боснии и Герцеговины. На 31-м заседании ГРЕКО (декабрь 2006 г.) Боснии и Герцеговине была сделана рекомендация о необходимости расширить сферу действия положений законодательства, распространив их в числе прочего на ситуации, когда невозможно осуждение (конфискация in rem) [16]. Первый отчет (2009 год) констатировал неисполнение рекомендации. В дополнительном отчете об исполнении страной были представлены новые сведения о принятии акта о возврате преступных активов 2010 года, который ввел конфискацию in rem (с изменением распределения бремени доказывания), а также предусмотрел создание специального органа по управлению конфискованными доходами. В целях имплементации новых норм был проведен 5-дневный тренинг (для персонала Департамента по финансовым расследованиям). В результате рекомендация была признана исполненной [17].

Представляет интерес решение вопроса с конфискацией in rem в Италии. Как нами указывалось выше, Италия была одной из первых стран, которая ввела конфискацию вне уголовного разбирательства. По общему правилу конфискация за коррупционные преступления могла наступать только после осуждения лица. Допускались только два исключения, которые по своей сути являлись конфискацией in rem: конфискация имущества при наличии угрозы общественной безопасности (public security) и при участии в преступности деятельности мафии (mafia-type crimes). В Оценочном отчете по первому и второму раунду оценки Италии (июль 2009 г.) ГРЕКО указала на то, что указанные положения законодательства (требующие наличия осуждения) могут привести к недопустимой ситуации. Лицо не будет осуждено по формальным или процедурным причинам (например, истечение сроков привлечения к ответственности) и в результате сможет пользоваться полученным от незаконной деятельности имуществом. Как следствие, ГРЕКО рекомендовала Италии рассмотреть возможность введения конфискации in rem для упрощения изъятия доходов от коррупции [13, р. 26].

Власти Италии рассмотрели вопрос о возможности имплементации конфискации in rem в свою правовую систему и по итогам рассмотрения представили ГРЕКО следующую информацию. Конфискация может выступать как превентивная мера и как мера безопасности. Как превентивная мера она используется в Италии в настоящее время в рамках борьбы с мафией. Использование конфискации in rem как меры безопасности (расширенная конфискация, основанная на переложении бремени доказывания на лиц, которые не могут доказать легальность происхождения своего имущества) допускалось в Италии некоторое время, однако соответствующая норма была признана антиконституционной в 1994 году как противоречащая принципу презумпции невиновности и отменена. Как следствие, власти Италии, признавая потенциальные преимущества конфискации in rem в некоторых случаях (например, смерть лица либо иные причины, не позволяющие завершить процесс), полагают, что такая система не будет соответствовать принципу презумпции невиновности, закрепленному в статье 27 Конституции Итальянской Республики, в соответствии с которым обвиняемый не может быть признан виновным до вынесения окончательного обвинительного приговора.

Объяснения, представленные итальянской стороной, были приняты ГРЕКО, в результате чего был сделан вывод о том, что подход к реализации рекомендации может быть признан удовлетворительным [14, р. 11].

Выводы

В заключение можно отметить, что практическое применение механизма конфискации in rem имеет значительные недостатки и опасности, которые отмечаются различными исследователями. Очевидны они и при оценке практики имплементации соответствующих норм. В настоящее время отсутствует универсальное признание конфискации in rem на межгосударственном уровне. Несмотря на безусловный интерес, который вызывает рассматриваемая конфискация, следует учитывать, что ее истоки лежат в системе общего права. Следует избегать механического переноса соответствующих положений в отечественное законодательство, поскольку высока вероятность вступления соответствующих положений в противоречие с буквой и духом Конституции Республики Беларусь.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Госдума обсудила вопрос введения в уголовное законодательство понятия конфискации “in rem” // Информационно-правовое издание Legis.ru [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.legis.ru/misc/news/16123. – Дата доступа: 15.07.2013.

2. Об институте “конфискация “in rem” в проекте Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан // Право.бай [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.pravo.by/main.aspx?guid=121183. – Дата доступа: 15.07.2013.

3. Ветхий завет. Исход. Глава 21 // Патриархия.ру [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: www.patriarchia.ru/bible/ex/21. – Дата доступа: 05.08.2013.

4. Зарубежный опыт противодействия коррупции. Доклад Московского бюро по правам человека // Общероссийская общественная организация “Деловая Россия”. Санкт-Петербургское региональное отделение [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: www.deloros.spb.ru/biznesss_provit_kurroption/zarub_opit.doc. – Дата доступа: 18.07.2013.

5. Конфискация // Википедия [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/Википедия/конфискация. – Дата доступа: 15.07.2013.

6. Конвенция Организации Объединенных Наций “Против коррупции” (заключена в г. Нью-Йорке 31.10.2003) // ИБ “КонсультантПлюс: Беларусь” [Электронный ресурс]. – Минск, 2013.

7. Конвенция Совета Европы N 173 “Об уголовной ответственности за коррупцию (ETS 173)” (заключена в г. Страсбурге 27.01.1999) // ИБ “КонсультантПлюс: Беларусь” [Электронный ресурс]. – Минск, 2013.

8. Объединенный первый и второй раунды оценки. Доклад о выполнении по Российской Федерации. Greco RC-I/II (2010) 2E (перевод с английского) // Проблемы имплементации международных норм в области противодействия коррупции в российское законодательство: сб. материалов: в 2 ч. / под ред. О.С.Капинус, А.В.Кудашкина; Акад. Ген. прокуратуры Рос. Федерации. – М., 2011. – Ч. 1. – 119 с.

9. Панфилова, Е. Конфискация имущества взяточников: и хочется, и колется / Е.Панфилова // Российское агентство правовой судебной информации РАПСИ [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://legislatioN_publication|20100616|250259685.html. – Дата доступа: 10.08.2013.

10. Chi, K.N.Y. Follow the Money: Getting to the Root of the Problem with Civil Asset Forfeiture in California / K.A.Y.Chi // California Law Review. – 2002. – N 90. – P. 1638 (Р. 1635 – 1673).

11. Gallant, M. The Seizure of Illicit Assets: Patterns of Civil Forfeiture in Canada and Ireland / M.M.Gallant, C.King // Common Law Worls Review. – 2013. – N 42. – Р. 91 – 109.

12. Joint First and Second Evaluation Round. Evaluation Report on Turkey. Greco Eval I-II Rep (2005) 3E // GRECO [Electronic resource]. – Mode of access: http://www.coe.int/t/dgh/monitoring/greco/evaluations/round2/GrecoEval1-2(2005)3_Turkey_EN.pdf. – Date of access: 20.07.2013.

13. Joint First and Second Evaluation Round. Evaluation Report on Italy. Greco Eval I-II Rep (2008) 2E // GRECO [Electronic resource]. – Mode of access: http://www.coe.int/t/dgh/monitoring/greco/evaluations/round2/GrecoEval1-2(2008)2_Italy_EN.pdf. – Date of access: 20.07.2013.

14. Joint First and Second Evaluation Round. Compliance Report on Italy. Greco RC-l/II Rep (2011) 1E // GRECO [Electronic resource]. – Mode of access: http://www.coe.int/t/dgh/monitoring/greco/evaluations/round2/GrecoRC1&2(2011)1_Italy_EN.pdf. – Date of access: 20.07.2013.

15. Sanbei, A. European Court on Human Rights Jurisprudence and Civil Recovery of Illicitly Obtained Assets (Confiscation in Rem) / A.Sanbei // Council of Europe [Electronic resource]. – 2012. – Mode of access: http://www.coe.int/t/dghl/cooperation/economiccrime/corruption/projects/car_serbia/technical_papers/CAR_EHCR_and _civil_recovery_Sambei.pdf. – Date of access: 11.08.2013.

16. Second Evaluation Round. Evaluation Report on Bosnia and Herzegovia. Greco Eval II rep (2005) 8E // GRECO [Electronic resource]. – Mode of access: http://www.coe.int/t/dgh/monitoring/greco/evaluations/round2/GrecoEval2(2005)8_BiH_EN.pdf. – Date of access: 20.07.2013.

17. Second Evaluation Round. Addendum to the Compliance Report on Bosnia and Herzegovina Greco RC-II (2008) 7E Addendum // GRECO [Electronic resource]. – Mode of access: http://www.coe.int/t/dgh/monitoring/greco/evaluations/round2/GrecoRC2(2008)7_Add_Bosnia-Herzegovia_EN.pdf. – Date of access: 20.07.2013.

18. Toro, C. From piracy to prostitution – State forfeiture of an innocent owner’s property: Bennis vs Michigan / C.Toro // Journal of Public Law. – 1997. – 11-2.