Рассматривая вопрос выхода участника из состава участников общества с ограниченной ответственностью (ООО) (общества с дополнительной ответственностью (ОДО)), нельзя не остановиться и на вопросе о том, за счет какого имущества осуществляется выплата действительной стоимости доли выходящего участника.
В связи с этим законодатель в части седьмой статьи 103 Закона Республики Беларусь от 09.12.1992 N 2020-XII “О хозяйственных обществах” (далее – Закон о хозяйственных обществах) предусматривает, что действительная стоимость доли вышедшего участника общества выплачивается, прежде всего, за счет разницы между стоимостью чистых активов этого общества и его уставным фондом. В случае же, если такой разницы недостаточно для выплаты действительной стоимости доли вышедшему участнику, общество обязано уменьшить свой уставный фонд на недостающую сумму.
Исходя из изложенного, можно констатировать, что белорусский законодатель, определяя источники выплаты действительной стоимости доли выходящему участнику, одновременно затронул и проблему изменения или неизменения размера уставного фонда в связи с указанной выплатой.
По этому поводу отмечаем, что источником выплаты действительной стоимости доли вышедшему участнику является, безусловно, имущество общества.
При этом уставный фонд к указанному процессу отношения не имеет, так как выплата вышедшему участнику действительной стоимости его доли осуществляется за счет активов общества (его имущества), уставный фонд же по бухгалтерскому учету относится к пассивам общества.
Таким образом, формально, да и фактически выплата вышедшему участнику действительной стоимости его доли никак напрямую не связана с уставным фондом, а кроме того, и с его размером, то есть уставный фонд только исходя из факта выхода соответствующего участника из состава участников ООО (ОДО) уменьшению не подлежит.
Однако если возвратиться к сути ситуации, связанной непосредственно с самим фактом выплаты вышедшему участнику действительной стоимости принадлежавшей ему доли в уставном фонде, то необходимо отметить, что если при выплате вышедшему участнику действительной стоимости его доли стоимость чистых активов ООО (ОДО) становится меньше размера его уставного фонда, то в этом случае фактически, да и юридически законодателя необходимо понимать таким образом, что он, регламентируя описанные отношения в части седьмой статьи 103 Закона о хозяйственных обществах, требует тут же снизить размер уставного фонда ООО (ОДО) до стоимости чистых активов.
При этом нельзя не отметить, что если общество не будет иметь реального имущества, то есть активов, для выплаты действительной стоимости доли вышедшему участнику, то оно и не будет рассчитываться по рассматриваемому обязательству, то есть возникнет задолженность общества перед его бывшим участником, который, безусловно, в этой ситуации будет рассматриваться как обычный кредитор, а следовательно, он может потребовать через суд выплаты действительной стоимости его доли, а если реального имущества для этого не будет, то такое лицо будет вправе возбудить процедуру экономической несостоятельности (банкротства) в отношении общества.
Хотя по общему правилу, исходя из пункта 3 статьи 47-1 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК) и части четвертой статьи 28 Закона о хозяйственных обществах, законодатель устанавливает указанное выше требование лишь в случае, если стоимость чистых активов станет меньше размера уставного фонда по итогам второго и каждого последующего финансовых годов. В силу этого, если стоимость чистых активов становится меньше размера уставного фонда в какой-то период времени в течение финансового года, то законодатель не требует немедленного уменьшения размера уставного фонда.
В рассматриваемом же случае законодатель отступает от данного правила и указывает на необходимость уменьшения размера уставного фонда, как только стоимость чистых активов после выплаты вышедшему участнику стала меньше размера уставного фонда.
При этом, однако, указанное уменьшение нельзя будет произвести в ситуации, когда стоимость чистых активов станет нулевой или отрицательной. Но такая ситуация, по нашему мнению, не является все-таки основанием для ликвидации общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), так как в законодательстве отсутствует признание такой ситуации в качестве основания для ликвидации ООО (ОДО), а без законодательно установленного основания ООО (ОДО) ликвидации не подлежат. (Правда, в качестве основания для ликвидации ООО (ОДО) выступает грубое нарушение обществом законодательства Республики Беларусь, но мы указанное выше нарушение в качестве грубого, скорее всего, рассматривать не можем.)
Еще раз об отступлении от “законодательных ограничителей” даты расчета с вышедшим участником и о моменте возникновения обязательства по выплате действительной стоимости доли между ООО (ОДО) и вышедшим участником. Рассматривая интересующие нас отношения, нельзя не обратить внимание и на то обстоятельство, что белорусский законодатель нигде не указывает, в какой момент времени общество в лице его высшего органа управления может внести изменения в устав ООО (ОДО) и предусмотреть в них изъятия из общего правила о порядке выплаты выходящему участнику стоимости его доли.
А если так, то вполне возможна ситуация, когда общество в лице его общего собрания участников внесет изменения в порядок выплаты выходящему участнику действительной стоимости его доли уже в тот период времени, когда конкретное лицо вышло из состава участников общества, а если так, то не может принять участие в соответствующем общем собрании участников, но еще по ранее принятому в обществе порядку такому лицу не подлежит выплате стоимость его доли.
По нашему мнению, раз законодатель не запрещает ООО (ОДО) в указанный период времени вносить изменения в свой устав в части порядка выплаты вышедшему участнику стоимости его доли, то общество формально имеет право это сделать.
Таким образом, может сложиться следующая ситуация: участник, выходя из общества, в соответствии с действующим в этот период времени порядком выплаты действительной стоимости его доли предполагал получить соответствующие денежные средства, например, в течение двух месяцев с момента выхода, однако общество, убедившись в том, что ему это не выгодно, в лице своего общего собрания участников в период, когда участник уже подал заявление о выходе и именно эта дата является датой его выхода из состава участников ООО (ОДО), а раз так, то он перестал быть участником, а следовательно, не может никак повлиять на те процессы, которые происходят в рамках общего собрания участников, но до истечения указанного двухмесячного срока, принимает решение о том, что выплата выходящему участнику действительной стоимости его доли осуществляется в течение трех лет с момента выхода; и после государственной регистрации указанных изменений именно последнее и представляет собой новый порядок выплаты вышедшему участнику стоимости его доли, причем указанное, то есть государственная регистрация рассматриваемых изменений, происходит в срок до момента первоначальной выплаты вышедшему участнику действительной стоимости его доли. (Последнее объясняется тем, что, если срок государственной регистрации изменений в устав общества проходит через момент, когда общество обязано выплатить своему вышедшему участнику стоимость его доли, у общества возникает обязательство платить в силу того, что для вышедшего участника как уже третьего лица по отношению к обществу изменения в устав начинают действовать лишь с момента их государственной регистрации, а если так, то мы считаем, что новый порядок выплаты на рассматриваемого вышедшего участника не распространяется в силу того, что он возникает уже после возникновения у общества обязанности платить, а следовательно, не может ни изменить, ни тем более отменить указанную обязанность, так как она уже возникла, а новому порядку выплаты, указанному в уставе общества, не может быть придана обратная сила.)
Несмотря на указанное ранее, мы все-таки считаем возможным поставить под сомнение правомерность изложенного выше подхода. А именно мы считаем необходимым фактически еще раз рассмотреть вопрос о том, действительно ли описанные нами изменения в устав ООО (ОДО) распространяются и на процедуру выплаты уже вышедшему участнику действительной стоимости его доли.
По данному поводу отмечаем, что, на наш взгляд, для решения указанного вопроса важным представляется следующее обстоятельство: приняло ли общее собрание участников ООО (ОДО) решение о точной дате выплаты вышедшему участнику действительной стоимости его доли.
Если такое решение было принято до внесения изменений в устав общества, предусматривающих новый порядок выплаты, то указанное решение, безусловно, является действительным, так как оно принято в полном соответствии с регламентом деятельности общего собрания участников и, следовательно, оно должно исполняться вне зависимости от нового порядка, который, как было указано выше, обратной силы не имеет.
Однако нигде не разъяснен вопрос о том, может ли общее собрание участников ООО (ОДО) после принятия нового порядка отменить свое первоначальное решение.
По нашему мнению, с одной стороны, конечно же, никто и ничто не мешает органу, принявшему определенное решение, впоследствии его отменить.
С другой же стороны, на наш взгляд, перед нами классическое злоупотребление своим имущественным правом, которое в соответствии с частью первой пункта 1 статьи 9 ГК может повлечь признание второго решения недействительным.
Исходя из указанного, возвращаясь к ответу на первоначально поставленный нами вопрос, отмечаем возможность в рассматриваемом случае вести речь о том, что если решение общим собранием участников общества о выплате соответствующему участнику, вышедшему из общества, действительной стоимости его доли уже принято, то это породило гражданско-правовое обязательство между обществом и вышедшим участником с точным сроком его исполнения; и, следовательно, общество не вправе в одностороннем порядке изменить взятое на себя обязательство.
По данному поводу необходимо отметить, что обязательство действительно присутствует и основывается оно не на договоре, а на законе. Но закон по данному поводу ничего не говорит, то есть напрямую не указывает ни на момент возникновения обязательства, ни на возможность его одностороннего изменения.
Правда, последнее является аргументом в пользу вышедшего участника, так как в белорусской правовой системе возможность одностороннего изменения обязательства допускается лишь в случаях, прямо предусмотренных в законодательстве или договоре. В данной же ситуации нет ни того, ни другого.
Однако сам момент возникновения гражданско-правового обязательства между обществом и его бывшим участником по выплате действительной стоимости его доли в связи с нерегламентацией его в законодательстве остается невыясненным. В связи с этим однозначности в ответе на интересующий нас вопрос нет.
Отдельному рассмотрению в рамках описываемых нами отношений подлежит ситуация, когда общее собрание участников общества еще не приняло решение о точной дате выплаты вышедшему участнику действительной стоимости его доли, а уже действует новый порядок, который предусматривает отсрочку указанной выплаты. В данной ситуации чаша весов склоняется в сторону общества.
Но, на наш взгляд, и применительно к данной ситуации также можно говорить о злоупотреблении обществом своим правом в ущерб интересам вышедшего участника (часть первая пункта 1 статьи 9 ГК).
Возвращаясь же к проблеме возникновения гражданско-правового обязательства по выплате вышедшему участнику действительной стоимости его доли, а точнее к моменту возникновения обязательства в рассматриваемой ситуации, еще раз придется повторить, что законодатель точно не определяет этот момент, но белорусский законодатель, если использовать комплексное толкование соответствующих правовых норм, безусловно, связывает между собой момент выхода участника из общества и обязанность общества по выплате действительной стоимости его доли.
При таком подходе (еще раз акцентируем на этом внимание) общество не сможет распространить на уже вышедшего участника новый порядок выплаты, так как никаких оснований для одностороннего изменения условий его обязательства и обязательства вышедшего участника, конечно же, нет.
Однако по рассматриваемому вопросу существует и иное мнение (а точнее мнения), суть которого (которых) заключается в том, что обязательство по интересующей нас выплате между обществом и вышедшем участником возникает либо лишь в момент, когда общим собранием участников определена конкретная дата выплаты, то есть обязательство возникает именно в указанную дату выплаты; либо не в данный момент, а именно в момент принятия общим собранием участников решения о дате выплаты вышедшему участнику действительной стоимости его доли.
Из указанных уже двух последних подходов, по нашему мнению, первый, скорее всего, не должен применяться, так как, несмотря на то что действительно само право требования возникает у вышедшего участника именно в дату, которую определило общее собрание участников ООО (ОДО), но сама объективация обязательства произошла раньше, то есть в момент принятия решения общим собранием участников, а если так, то именно данный момент более близок к моменту, когда действительно обязательство по выплате вышедшему участнику действительной стоимости его доли реально возникает между обществом и таким лицом.
Однако однозначно ответить на поставленный выше вопрос о том, какой из трех перечисленных моментов действительно является моментом возникновения гражданско-правового обязательства между обществом и его бывшим участником по выплате действительной стоимости его доли, невозможно.
А если так, то нельзя дать и обоснованный ответ на вопрос о том, вправе ли общество распространить принятый новый порядок выплаты на уже вышедшего участника.
При этом нет никаких сомнений, что общество вправе принять указанное решение, но будет ли оно распространяться лишь на новые случаи выхода участника из состава участников общества либо новый порядок может быть распространен и на уже вышедшего участника, без изменения законодательства либо без однозначного подхода судебной практики решить нельзя.
Еще раз остановимся на вопросе уменьшения уставного фонда ООО (ОДО) в связи с выходом участника из состава участников общества и перехода доли в уставном фонде, ранее принадлежавшей вышедшему участнику, непосредственно к самому ООО (ОДО). Рассматривая вопрос выхода участника из состава общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), нельзя не обратить внимание и на то обстоятельство, что белорусский законодатель в части седьмой статьи 103 Закона о хозяйственных обществах фактически предусматривает в качестве общего правила, что выход участника (так же как и его исключение) не должен влечь за собой уменьшения уставного фонда. Лишь в случае, если стоимость чистых активов общества, превышающая размер уставного фонда, меньше той суммы, которую необходимо выплатить выходящему участнику, размер уставного фонда, как указано выше, уменьшается до стоимости чистых активов общества (оставшихся после выплаты вышедшему участнику действительной стоимости его доли).
Таким образом, белорусский законодатель исходит из того, что выход участника из состава участников общества и изъятие им в связи с этим действительной стоимости его доли не изменяют размер уставного фонда общества.
А если так, то и соответствующая доля вышедшего участника должна “найти своего хозяина”.
Как отмечено выше, часть четвертая статьи 103 Закона о хозяйственных обществах напрямую предусматривает, что в случае выхода участника ООО (ОДО) доля этого участника переходит к самому обществу с момента его выхода.
Таким образом, обладателем интересующей нас доли в уставном фонде ООО (ОДО) становится непосредственно само общество.
Рассматривая вопрос перехода доли вышедшего участника к самому обществу с ограниченной ответственностью (обществу с дополнительной ответственностью), нельзя не отметить и тот факт, что часть седьмая статьи 99 Закона о хозяйственных обществах указывает на то, что в случае если доля в уставном фонде перешла к обществу, то голоса, которые приходятся на указанную долю, не учитываются при определении результатов голосования на общем собрании участников.
Таким образом, белорусский законодатель хочет подчеркнуть тот факт, что само общество не может участвовать как субъект гражданского права в управлении самим собой, то есть общество не может рассматриваться в качестве участника своего же собственного общего собрания участников.
По нашему мнению, указанный подход законодателя, безусловно, логичен в силу того, что если представить общество в качестве участника общего собрания, то в этой ситуации необходимо ответить на вопрос о том, кто же будет непосредственно представлять его интересы на общем собрании. И напрашивается самый очевидный ответ на данный вопрос: исполнительный орган общества. Такой же подход недопустим в силу того, что в этом случае исполнительный орган общества при условии, если к обществу перейдет значительная доля в уставном фонде, сможет фактически отстранить от управления иных участников общества.
В связи с указанным необходимо подчеркнуть то обстоятельство, что общество с ограниченной ответственностью (общество с дополнительной ответственностью) не создается ради самого общества и даже ради решения каких-либо социально значимых экономических задач, данные формы хозяйственных обществ, прежде всего, служат целям своих участников, т.е. тех лиц, которые объединяют свое имущество именно для извлечения прибыли из этого имущества посредством не собственных действий, а действий созданного ими юридического лица. В связи с данным обстоятельством, безусловно, недопустимо, чтобы общество само представляло себя в своих органах управления и тем самым существовало исключительно в интересах самого общества.
В случае перехода доли вышедшего участника к ООО (ОДО) и ее нереализации иным лицам до момента ликвидации общества, т.е. когда процедура ликвидации начата при наличии у общества доли в собственном уставном фонде, законодатель абсолютно точно в части седьмой статьи 99 Закона о хозяйственных обществах указывает на то, что на долю в уставном фонде общества с ограниченной ответственностью (общества с дополнительной ответственностью), принадлежащую самому обществу, в рамках процесса ликвидации оставшееся после расчетов с кредиторами имущество общества не распределяется. То есть общество не может рассматриваться в качестве обычного участника, если речь идет об участии общества в самом себе.
Причем нельзя не отметить, что распределение имущества в процессе ликвидации на долю в уставном фонде, принадлежащую ликвидируемому обществу, самому обществу невозможно не только юридически, но и фактически в силу того, что деятельность общества после окончания процедуры ликвидации будет прекращена как фактически, так и юридически, а следовательно, после окончания ликвидации общество перестает существовать и не может обладать определенным имуществом.
При этом законодатель не указывает, каким образом в рассматриваемом случае происходит распределение имущества между участниками. По нашему мнению, доли оставшихся участников (исключая долю самого общества) принимаются за 100%, то есть в этом случае происходит перераспределение долей.
Так, например, если обществу с ограниченной ответственностью (обществу с дополнительной ответственностью) принадлежит доля в уставном фонде в размере 30%, а двум оставшимся участникам общества принадлежат доли, равные 35% каждая, то в рассматриваемом случае доли каждого из этих двух участников будут равняться 50%. И соответственно оставшееся после расчетов с кредиторами имущество общества должно быть разделено между реальными участниками, т.е. в приведенном нами примере поровну между двумя участниками.