Совершение действий вопреки интересам службы

Из смысла ст. 424 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК) вытекает, что должностное лицо злоупотребляет властью или служебными полномочиями вопреки интересам службы. В данном случае контекст уголовно-правовой нормы указывает на то, что использование служебных полномочий должностным лицом именно вопреки интересам службы делает это деяние вредным для общества, т.е. антисоциальным.

Как указывает Пленум Верховного Суда Республики Беларусь, совершенными вопреки интересам службы следует считать те действия (равно как и бездействие, предусмотренное ст. 425 УК) должностного лица по службе, которыми нарушаются требования законности или объективной необходимости при принятии решения в соответствии с возложенными на должностное лицо полномочиями (ч. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 16.12.2004 N 12 «О судебной практике по делам о преступлениях против интересов службы (ст.ст. 424 — 428 УК)»).

Указанное свидетельствует о том, формулировка «вопреки интересам службы» предполагает, что должностное лицо не желает считаться с возложенными на него нормативными правовыми актами обязанностями, действует вопреки им, не принимает во внимание служебные интересы. Формально это также означает, что деяние объективно противоречит как общим задачам и требованиям, предъявляемым к аппарату управления (так называемым публичным интересам), так и задачам, выполняемым отдельными управленческими системами и звеньями, нарушает основные принципы и методы работы <1>.

<1> См.: Уголовное право. Особенная часть: учеб. пособие / под ред. В.А.Кашевского. — Минск, 2012. — С. 651.

Можно даже отметить, что деяние, совершенное вопреки интересам службы, — это деяние, не вызванное служебной необходимостью <2>. Как полагает А.Клим, интересы службы (служебный долг), вопреки которым должностное лицо использует свои служебные полномочия, определяются объемом обязанностей лица, вытекающих из соответствующих нормативных документов и трудового договора с государственными или иными предприятиями и организациями, деятельность которых не противоречит действующему законодательству <3>. То есть при совершении деяния вопреки интересам службы лицо действует в рамках предоставленных ему полномочий, однако его действия противоречат целям и задачам, поставленным перед соответствующим органом или организацией, учреждением, предприятием. Интересы конкретного органа или юридического лица заключаются в достижении целей, ради которых они были созданы, в полном и своевременном выполнении стоящих перед ними задач и обеспечиваются посредством деятельности должностных лиц. Поэтому нарушение последними своих служебных обязанностей, если это не вызвано служебной необходимостью, должно рассматриваться как деяние, противоречащее интересам службы <4>.

<2> Волженкин, Б.В. Служебные преступления / Б.В.Волженкин. — М., 2000. — С. 143.

<3> См.: Клим, А. Уголовно-правовая характеристика злоупотребления властью или служебными полномочиями / А.Клим // Судовы веснiк. -2001. — N 3. — С. 35.

<4> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) [Электронный ресурс] / под ред. А.В.Бриллиантова // КонсультантПлюс. Россия / ЗАО «КонсультантПлюс». — М., 2010.

В данном контексте, например, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 15 постановления от 16.10.2009 N 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» указывает, что «под использованием должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы (статья 285 УК РФ) судам следует понимать совершение таких деяний, которые хотя и были непосредственно связаны с осуществлением должностным лицом своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили как общим задачам и требованиям, предъявляемым к государственному аппарату и аппарату органов местного самоуправления, так и тем целям и задачам, для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими должностными полномочиями. В частности, как злоупотребление должностными полномочиями должны квалифицироваться действия должностного лица, которое из корыстной или иной личной заинтересованности совершает входящие в круг его должностных полномочий действия при отсутствии обязательных условий или оснований для их совершения (например, выдача водительского удостоверения лицам, не сдавшим обязательный экзамен; прием на работу лиц, которые фактически трудовые обязанности не исполняют; освобождение командирами (начальниками) подчиненных от исполнения возложенных на них должностных обязанностей с направлением для работы в коммерческие организации либо обустройства личного домовладения должностного лица)».

Совершение преступления вопреки интересам службы предусматривает причинение вреда тем общественным отношениям, которые составляют содержание функционирования органов власти и их представителей, юридических лиц всех форм собственности при реализации властных и служебных полномочий. В этой ситуации интересы службы следует рассматривать как составную часть правоотношений, состоящих из двух необходимых элементов: возложения на лицо обязанности добросовестного отношения к службе и проявления верности общественному и государственному долгу, присяге, закону <5>.

<5> См.: Динека, В.И. Ответственность за должностные преступления по уголовному праву России (уголовно-правовой и криминологический аспект): автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.08 / В.И.Динека. — М., 2000. — С. 37.

Однако разница в нарушении служебных обязанностей, совершенная должностным лицом, пусть и нарушающая интересы деятельности публичного аппарата в целом, будет выглядеть существенной и неравнозначной, когда мы говорим о потребностях функционирования государственных и негосударственных органов, коммерческих и некоммерческих организаций, государственной и частной форм собственности.

Интересы службы в государственном секторе означают в первую очередь интересы государства вообще и, кроме того, интересы определенного органа, предприятия, учреждения или организации, которые не противоречат, не противопоставляются интересам самого государства. В данном случае можно усмотреть некие обязательства должностного лица, входящего в корпорацию государственных служащих (номенклатуры), перед государством. При этом содержанием таких обязательств выступают во всех случаях верность и служение самому государству, его интересам, а опасность их нарушения заключается в дезорганизации органа власти в частности и системы государственного управления в целом. Подчиненность интересов публичной службы интересам государственного управления означает подчиненность задачи их уголовно-правовой охраны целям государственного управления. Поскольку целью государственного управления является достижение общественного блага и защита интересов частных лиц, всегда может быть поставлен вопрос о том, что, охраняя интересы публичной службы, законодатель в действительности имеет в виду и другую задачу. То есть само назначение службы постоянно позволяет воспроизводить вопрос о том, что не интерес службы, но нечто иное, за ним скрывающееся и им обеспечивающееся, есть действительный объект должностного преступления <6>.

<6> См.: Раднаев, В.С. Проблемы квалификации злоупотребления полномочиями в коммерческих и иных организациях: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / В.С.Раднаев. — М., 2007. — С. 15.

В государственном секторе экономики и системе управления государства проблема интересов службы в деятельности должностных лиц определяется только публичными (финансовыми, экономическими, социальными, правовыми и др.) интересами государства <7>. Как по этому поводу указывалось в юридической литературе, деяние совершается вопреки интересам службы, когда оно нарушает правильную деятельность звена государственного аппарата, препятствует осуществлению стоящих перед ним задач, а в целом деятельность осуществляется не на основе и не во исполнение законов и других нормативных актов, а в противоречии с ними <8>.

<7> См.: Уголовное право. Особенная часть / под ред. Н.А.Бабия, И.О.Грунтова. — Минск, 2002. — С. 812.

<8> См.: Здравомыслов, Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация / Б.В.Здравомыслов. — М., 1975. — С. 65; Соловьев, В.И. Борьба с должностными злоупотреблениями, обманом государства и приписками по советскому уголовному праву / В.И.Соловьев. — М., 1963. — С. 68 — 72; Светлов, А.Я. Ответственность за должностные преступления / А.Я.Светлов. — Киев, 1978. — С. 50 — 51.

С этих позиций и в настоящее время констатируется, что действия должностного лица, совершенные в узковедомственных интересах в ущерб интересам общегосударственным или интересам иных субъектов хозяйствования, а равно любых организаций, должны признаваться совершенными вопреки интересам службы <9>. В данном случае нельзя ограничивать понятие служебной необходимости только действиями в интересах своей работы или своей службы, потому как следует учитывать, насколько в каждом конкретном случае интересы службы соответствуют государственным интересам и интересам иных лиц.

<9> См.: Уголовное право. Особенная часть: учеб. пособие / под ред. В.А.Кашевского. — Минск, 2012. — С. 651; Научно-практический комментарий уголовного кодекса Украины от 5 апреля 2001 года / под ред. Н.И.Мельника, Н.И.Хавронюка. — Киев, 2002. — С. 990.

Так, Т., исполняющий обязанности генерального директора совместного предприятия «Евролес» (СП), обвинялся в том, что, злоупотребляя своими служебными полномочиями, имея личную заинтересованность и корысть, с целью невозвращения в установленные сроки оставшейся части кредита государственному банку в период с января по октябрь 1999 г. незаконно произвел отчуждение имущества, заложенного в обеспечение кредита. В результате банку причинен ущерб на сумму 20240 дол. США, то есть в особо крупном размере. Суд Ленинского района г. Гродно признал Т. невиновным и оправдал по ч. 3 ст. 424 УК за отсутствием в деянии состава преступления, указав в приговоре, что, реализуя залоговое имущество, Т. действовал в интересах своего предприятия, обеспечивая его хозяйственные нужды вследствие затруднительного финансового положения. Он не преследовал корыстные цели или иную личную заинтересованность, поэтому в его действиях отсутствует состав преступления. С такими выводами согласились суды кассационной и надзорной инстанций. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь отменила состоявшиеся судебные постановления и передала дело на новое судебное разбирательство, указав следующее. СП получило в банке валютный кредит в сумме 50 тыс.дол. США, заключив договор залога. В качестве залогового имущества СП предоставило 220 комплектов мягкой мебели. Согласно договору залога СП предоставлялось право реализовывать залоговое имущество при условии его восполнения в течение трех дней. Т. распорядился реализовать залоговое имущество, не предприняв мер к его восполнению, что лишило банк возможности обратить взыскание на предмет залога и повлекло причинение государственному банку ущерба в особо крупном размере. В нарушение Закона Республики Беларусь от 24.11.1993 N 2586-XII «О залоге» (далее — Закон) и договора залога СП отпускало залоговое имущество различным потребителям, например Гродненскому тонкосуконному объединению, одному из учредителей СП, — 105 комплектов залоговой мебели. Средств от реализации этой мебели было достаточно, чтобы погасить задолженность перед банком. Действуя подобным образом, Т. также в нарушение Закона и условий заключенного договора о залоге причинил другому субъекту хозяйствования ущерб в особо крупном размере. Действия Т. по отчуждению залогового имущества совершались вопреки интересам службы, поскольку нарушались закон и права другого предприятия. Иная личная заинтересованность Т. как исполняющего обязанности генерального директора СП заключалась в том, что он в нарушение закона фактически выплатил дивиденды своему учредителю, который и назначил его на эту должность <10>.

<10> См.: О судебной практике по делам о преступлениях против интересов службы (ст.ст. 424 — 428 УК): обзор судебной практики Верховного Суда Респ. Беларусь, 2 марта 2005 г.

В другом случае сотрудниками управления по раскрытию тяжких экономических преступлений управления внутренних дел Минского городского исполнительного комитета было установлено, что директор коммунального унитарного предприятия (КУП), злоупотребляя своими служебными полномочиями, и из корыстной заинтересованности заключил заведомо невыгодный для КУП контракт, по которому реализована продукция, производимая предприятием. В результате последнему причинен ущерб в особо крупном размере на более чем 1 млрд.руб. Продукция по заведомо невыгодному контракту поставлялась в адрес частной фирмы, соучредителем и заместителем директора которой является сын директора КУП. Уголовное дело по ч. 3 ст. 424 УК (злоупотребление властью или служебными полномочиями, повлекшее тяжкие последствия) возбуждено в отношении директора КУП. Директору частной фирмы и его советнику были предъявлены обвинения в соучастии в совершении преступления и злоупотреблении властью или служебными полномочиями, повлекшем тяжкие последствия.

Интересы службы также имеют место быть и в негосударственном секторе экономики, т.е. в частном секторе управления, в организациях и на предприятиях частной формы собственности. Понятно, что интересы службы для таких организаций носят относительно самостоятельный характер, часто не совпадающий с интересами государства. Поэтому предлагается факт противоречия действий должностного лица устанавливать с позиции собственника организации, но при условии, что эта позиция собственника не противоречит действующему законодательству.

В этом контексте В.М.Хомич замечает, что трудности в трактовке понятия «вопреки интересам службы» обусловлены в настоящее время тем, что понятие должностного лица (включая лиц, занимающих соответствующие должности на предприятиях негосударственной формы собственности) осталось прежним, а интересы службы в частном секторе управления не в должной степени консолидированы с публичными интересами, особенно при оценке определенных действий в контексте злоупотребления как преступного или непреступного деяния <11>. Поэтому в расчет при оценке должностного злоупотребления в частном секторе должен приниматься интерес самой организации и степень его законности с точки зрения как самого интереса, так и избранного решения в его осуществлении.

<11> См.: Коррупционная преступность: криминологическая характеристика и научно-практический комментарий к законодательству о борьбе с коррупцией / под общ. ред. В.М.Хомича. — Минск, 2008. — С. 252.

В качестве примера см. постановление Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 09.10.2009. «При оценке представленных стороной обвинения доказательств нарушений требований ст. 105 УПК судом не допущено. Доводы, содержавшиеся в протесте прокурора о несогласии с оценкой доказательств, данной судом, признаны необоснованными, и протест, в котором ставился вопрос об отмене приговора, оставлен без удовлетворения».

Тем не менее в последнее время все чаще поднимается вопрос о диверсификации существующего законодательного положения дел и перехода от публичного к частному интересу. Такой подход предлагает оправданным для привлечения должностного лица частной формы собственности к уголовной ответственности получать согласие собственника этого имущества (физического или юридического лица). Например, А.И.Лукашов считает, что в таких случаях вполне может применяться не принцип публичности, а принцип диспозитивности, по которому вопрос о возбуждении уголовного дела и привлечении должностного лица к уголовной ответственности решает собственник имущества. Иначе говоря, предлагается разграничивать публичные и частные интересы, вопрос о начале уголовного процесса в отношении должностного лица субъекта частной формы собственности следует отдать на усмотрение собственника. Поэтому в целях обеспечения интересов общества и государства дела этой категории можно отнести к числу дел частно-публичного обвинения.

Основная идея данной концепции состоит в том, что базовые для уголовного права понятия «должностное лицо» и «интересы службы», характерные для государственных организаций и государственной службы, нельзя механически переносить в сферу частноправовых отношений негосударственных организаций. В такой ситуации не следует презюмировать безусловное право государственных органов на постановку вопроса о наличии причиненного вреда правам и законным интересам граждан либо государственным или общественным интересам, не учитывая волеизъявление тех лиц, чьи конкретные интересы могут быть расценены как нарушенные.

Так, в данном вопросе предпринимательские объединения исходят из того, что инициативу по привлечению к гражданской, административной, уголовной ответственности руководителя организации должна проявить сама организация, собственники ее имущества, учредители (участники). И только в связи с наличием такой инициативы может ставиться вопрос о причинении вреда государственным (публичным) интересам, что, в свою очередь, влечет гражданскую, административную и уголовную ответственность субъекта данных отношений. Следовательно, как подчеркивает В.А.Хлабордов, изменение подходов к привлечению к уголовной, административной ответственности руководителей частных коммерческих организаций через изменение (реформу) законодательства об уголовной ответственности за злоупотребление служебными полномочиями должно рассматриваться как изменение делового климата, как мера по либерализации условий осуществления хозяйственной деятельности, устранению излишнего вмешательства государственных органов в деятельность юридических лиц и индивидуальных предпринимателей <12>.

<12> См.: Хлабордов, В.А. Хищение путем злоупотребления служебными полномочиями: либерализация / В.А.Хлабордов // Промышленно-торговое право. — 2012. — N 1. Тем самым предлагается наподобие российского законодателя воспринять концепцию о недопустимости отождествления публичной службы и службы в коммерческих и иных негосударственных организациях, о различной социальной сущности деяний, совершаемых государственными служащими и служащими иных организаций.

Считаем такие доводы преждевременными и неприемлемыми в сложившихся социально-экономических условиях по ряду обстоятельств.

Служба исторически сформировалась как механизм социальной интеграции, согласования деятельности государства, общества, отдельных социальных групп и индивидов, а также обеспечения соблюдения ими закона, прав и интересов друг друга. Поэтому общественные отношения, складывающиеся по поводу служебной деятельности (независимо от ее вида и места осуществления), обладают общими характерными признаками, соответствующими основным направлениям реализации служебных интересов:

  • а) обеспечению осуществления задач и эффективного функционирования представляемой организационной структуры (службы);
  • б) соблюдению при этом «внешних» требований к ее деятельности, установленных правовыми, моральными, профессиональными и прочими нормами либо обусловленных необходимостью обеспечения прав и интересов субъектов, вовлекаемых в поле деятельности служащего <13>.

<13> См.: Солдатова, Л.А. Злоупотребление полномочиями и превышение полномочий: автореф. дис. … канд. юрид. наук / Л.А.Солдатова. — Ульяновск, 2002. — С. 10.

Злоупотребление служебными полномочиями — это специфическое преступление, при совершении которого субъект, достигая поставленной цели, может параллельно причинять вред другим лицам, государству и обществу. В связи с этим, безусловно, злоупотребление полномочиями должно противоречить интересам службы. Однако объем этих интересов не может замыкаться рамками самой организации, в которой исполняет управленческие функции субъект преступления, поскольку в такой ситуации всегда затрагиваются интересы других организаций, государства, третьих лиц. В природе не существует юридических лиц, которые в своей деятельности не выходили бы на интересы других лиц. Тем не менее внутренние (самой организации) и внешние (третьих лиц, кредиторов и т.д.) интересы лица должны защищаться равным образом. Ставить же квалификацию деяния должностного лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной негосударственной организации, в зависимость от нарушения интересов лишь самой организации и игнорировать при этом интересы иных субъектов не совсем корректно <14>.

<14> См.: Шаймуллин, Р.К. Уголовно-правовая характеристика злоупотребления полномочиями в коммерческих и иных организациях: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Р.К.Шаймуллин. — М., 2006. — С. 19 — 21.

Не будем также забывать, что лица, выполняющие управленческие функции в коммерческих и иных негосударственных организациях, зачастую отстаивают узкокорпоративные интересы и нередко вступают в противоречие с общесоциальными интересами, становятся на путь субъективизма, нарушают законность и этим причиняют ущерб самой организации. А в принципиальном плане деятельность всякого юридического лица носит общественный характер. Следовательно, на лиц, наделенных управленческими функциями в негосударственных организациях, не должны распространяться принципы частного и частно-публичного обвинения.

Здесь не следует смещать акцент уголовно-правовой охраны со служебной деятельности на функционирование самого юридического лица, т.к. вполне может оказаться и так, что должностное лицо организации незаконно будет действовать во благо этой организации или причинит существенный вред чьим-либо правам и законным интересам, при этом не затронув интересов <15> самой этой организации (на практике довольно часто встречаются ситуации, когда интересы собственной организации не нарушаются, а вред иным субъектам причиняется). Конечно, в таком случае собственник имущества организации никогда не обратится с заявлением о возбуждении уголовного дела.

<15> Т.Х.Конов полагает, что оперирование законодателем словом «интерес» препятствует пониманию признака «вопреки интересам службы» в качестве нарушения установленного законом порядка поведения должностного лица на службе. Категория интереса имеет главным образом субъективное содержание. В формулировке «использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы» сущность категории интереса фактически делает акцент на субъективных потребностях конкретного должностного лица, поскольку у службы как таковой не может быть интересов. На основании указанного делается заключение, что понятие «вопреки интересам службы» в ряду признаков должностного злоупотребления препятствует верному пониманию позитивного назначения нормы о должностном злоупотреблении, вследствие чего формулировка «вопреки интересам службы» предлагается заменить на формулировку «вопреки задачам службы». См.: Конов, Т.Х. Позитивное воздействие на злоупотребление должностными полномочиями: социальный и правовой аспекты: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Т.Х.Конов. — Саратов, 2012. — С. 17.

Разрешение вопросов уголовной ответственности должностных лиц, выполняющих управленческие функции в обществе, должно основываться на признании того бесспорного факта, что в социуме возникла единая система управления социально-экономическими процессами в виде субъектов, выполняющих управленческие функции и состоящих из должностных лиц государственных и негосударственных организаций различных форм собственности. А отсюда следует вывод, что в такой системе наличествует единая юридическая природа возникновения полномочий и ответственности перед обществом, основанная на разумных конституционных началах.

Злоупотребление служебными полномочиями становится противоправным деянием, если это действие повлекло причинение ущерба в крупном размере или существенного вреда правам и законным интересам граждан либо государственным или общественным интересам. Здесь законодатель решил вопрос о вреде универсально, на равных защитил юридических и физических лиц, в том числе и интересы организации, где совершено преступление, невзирая на несогласие собственника или руководителя организации. Безусловно, частная служба не связана с выполнением публично-властных полномочий, однако это обстоятельство не меняет ее социальной природы. Интересы службы необходимо рассматривать в широком общесоциальном плане и попытаться отойти от навязываемого деления уголовной ответственности за должностные злоупотребления в зависимости от формы собственности и области реализации управленческих отношений <16>. И это единственно верная позиция в сложившихся условиях на данном этапе развития белорусского государства.

<16> Как верно подчеркивает А.Д.Сулейманова, служебные интересы должны определяться социальной сущностью службы и не могут быть сведены только к какой-либо области деятельности (экономической, политической, религиозной). См.: Сулейманова, А.Д. Злоупотребления полномочиями по российскому уголовному праву: проблемы квалификации и законодательной регламентации: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / А.Д.Сулейманова. — Казань, 2005. — С. 15.