Участие в преступлении с лицом, не подлежащим уголовной ответственности
Участие в преступлении с лицом, не подлежащим уголовной ответственности, выражается в участии субъекта преступления в совершении умышленного преступления с участием лица, заведомо для виновного не подлежащего уголовной ответственности за совершенное преступление.
При выделении данного вида участия в преступлении используется словосочетание “участие в преступлении”, что диктуется единством критерия классификации. Однако в данном конкретном случае участие в преступлении единственного субъекта преступления превращает термин “участие в преступлении” в условный, поскольку при наличии одного субъекта преступления осуществляется не участие в совершении преступления, а совершение преступления. По этой причине более правильно говорить не об участии в преступлении с лицом, не подлежащим уголовной ответственности, а о совершении преступления с участием лица, не подлежащего уголовной ответственности. Однако, поскольку термину “участие” придается универсальное значение как охватывающему не только объективно-субъективное проявление участия, но и лишь объективное проявление участия, постольку полагаем вполне уместным использовать термин “участие в преступлении” применительно к действиям субъекта преступления вместе с лицом, не подлежащим уголовной ответственности за совершенное преступление. В свете того, что классификации подвергаются действия только тех лиц, которые подлежат уголовной ответственности, такое выделение участия является и единственно возможным. При этом за пределами классификации остается поведение лица, не являющегося субъектом преступления.
С определением совершения преступления с участием лица, не подлежащего уголовной ответственности, связаны те же, что и с определением соучастия, научные и законодательные проблемы, усугубляемые произвольностью судебной практики правоприменения.
Наиболее дискуссионным оказалось отнесение к соучастию случаев исполнения преступления с участием невменяемых лиц и лиц, не достигших возраста уголовной ответственности. Следует ли относить такие случаи к совершению преступления группой лиц?
Стремление к усилению ответственности субъекта, использующего при совершении преступления поведение несубъекта, привело к тому, что судебная практика породила соучастие (соисполнительство) с невменяемым, которое вполне может быть названо невменяемым соучастием.
Некоторая одиозность невменяемого соучастия побудила ряд ученых предложить более “изящный” способ достичь цели усиления уголовной ответственности – перевести группу лиц из института соучастия в характеристику объективной стороны состава преступления. Группа в системе признаков объективной стороны состава призвана играть роль группового способа совершения преступления либо обстановки совершения преступления, а для способа и обстановки не требуются достижение определенного возраста и вменяемость. Тем самым в научный оборот введен еще один вид совершения преступления несколькими лицами – “групповое несоучастие”. И хотя перевод субъективных признаков в объективные несколько маскирует невменяемое соучастие в группе лиц, суть от этого нисколько не меняется.
Категорическое неприятие подобных научных рекомендаций объясняется тем, что категорически нельзя переводить человека в разряд объективных признаков состава преступления, нельзя превращать человека в средство или орудие совершения преступления, какие бы благие цели при этом ни преследовались. И никакого значения не имеет наличие или отсутствие вменяемости или возрастных признаков субъекта, поскольку речь идет о человеке.
Усиление ответственности при необходимости должно достигаться способами, не унижающими человека, в противном случае гуманизм будет оставаться невнятным бумажным принципом.
Как уже отмечалось, основу проблемы оценки совершения преступления с участием несубъектов составляет противоречие, заключающееся в отсутствии специальных законоположений и невозможности решить вопросы ответственности в рамках института соучастия. И теория, и практика в этой ситуации озабочены не столько поиском научно обоснованного решения противоречия, сколько поиском “научно-практического” обоснования применения аналогии уголовного закона, что само по себе вызывает сожаление.
Совершение преступления с участием лица, не подлежащего уголовной ответственности, представляет собой участие в преступлении субъекта и лица, не ответственного за совершаемое этим субъектом умышленное преступление. Поскольку субъект преступления и неответственное лицо могут выполнять различные роли (исполнительство или иное участие), постольку возможно и различное их сочетание, которое в качестве критерия и положено в основу деления рассматриваемого участия в преступлении на следующие виды:
- исполнение преступления вместе с лицом, не подлежащим уголовной ответственности;
- исполнение преступления при содействии лица, не подлежащего уголовной ответственности;
- содействие исполнению преступления лицом, не подлежащим уголовной ответственности.
Не подлежащим уголовной ответственности лицом считается лицо, которое либо вовсе не подлежит ответственности из-за отсутствия у него признаков субъекта преступления, либо не подлежит ответственности за умышленное преступление из-за отсутствия виновности или наличия только неосторожной вины. В этих случаях единственным субъектом умышленного преступления признается надлежащий субъект. При этом он признается действующим вне соучастия независимо от того, какое конкретно участие он принял в совершении преступления.
Усиление ответственности субъекта за привлечение к преступлению неответственного лица возможно только в рамках санкций действующих статей. По Уголовному кодексу Российской Федерации (далее – УК Российской Федерации) “привлечение к совершению преступления лиц, которые страдают тяжелыми психическими расстройствами либо находятся в состоянии опьянения, а также лиц, не достигших возраста, с которого наступает уголовная ответственность” признается обстоятельством, отягчающим наказание (п. “д” ч. 1 ст. 63). Аналогичное по содержанию обстоятельство, отягчающее ответственность, содержится в п. 14 ч. 1 ст. 64 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК): “…совершение преступления с использованием заведомо малолетнего или лица, заведомо для виновного страдающего психическим расстройством (заболеванием) или слабоумием”.
Несколько сложнее обстоит дело с ответственностью субъекта, который непосредственно не исполнял объективную сторону состава умышленного преступления, а совершил действия, которые в данном случае условно можно назвать подстрекательством, организаторством и пособничеством.
Действующее законодательство, и это признано сообществом ученых верным, рассматривает как посредственное исполнение совершение преступления посредством использования других лиц, не подлежащих в силу закона уголовной ответственности или совершивших преступление по неосторожности.
Однако признание верности данного положения не отменяет необходимости адекватно оценить и случаи содействия несубъекту в совершении соответствующего деяния, если в содеянном не усматриваются признаки использования другого лица для совершения преступления. Примером такого рода может быть оказание известному несубъекту помощи путем предоставления средств совершения “преступления” по его просьбе и без какой-либо заинтересованности несубъекта, например без цели извлечения выгоды из содеянного.
Отсутствие личного интереса субъекта в результатах деяния лица, не подлежащего ответственности, не позволяет говорить об использовании указанного лица субъектом для совершения преступления. Объективно такие действия можно назвать совершением умышленного преступления путем содействия заведомо непреступному поведению.
Если законодатель полагает, что изложенная ситуация также должна квалифицироваться как опосредованное (посредственное) исполнение, то следует подобрать такую его формулировку, которая охватывала бы любые случаи содействия лицу, не подлежащему ответственности за данное умышленное преступление. В этом случае отпадет надобность в делении совершения преступления путем содействия исполняющему деяние лицу, не подлежащему уголовной ответственности, на два вида и оно может именоваться опосредованным (посредственным) причинением.
Если же при отсутствии использования другого лица для совершения преступления отсутствует опосредованное (посредственное) исполнение, то законодателю необходимо дать четкое указание о том, как квалифицировать совершение преступления путем содействия непреступлению.
Следует отметить, что законодателю с учетом его частичной приверженности теории акцессорности соучастия будет весьма непросто решить последний вопрос. При заведомом отсутствии исполнителя и тем более при заведомой невозможности лица быть исполнителем сложно признать возможное оказание ему содействия соучастием в преступлении, поскольку лицо не совершает преступления, а соучастия в непреступлении быть не может по определению.
Между тем соотносительная оценка поведения двух совместно действующих лиц может осуществляться только в рамках института соучастия. Содействие несубъекту преступления, однако, соучастием не является, в связи с чем положения о соучастии к нему применены быть не могут, поскольку это было бы запрещенной аналогией закона.
Следовательно, анализируемое содействие другому лицу не может оцениваться как взаимосвязанное и взаимосогласованное совершение преступления двумя лицами. Оценка должна быть однонаправленной или односторонней и должна быть дана только действиям надлежащего субъекта.
При совершении запрещенного УК общественно опасного деяния несубъектом преступления отсутствует юридический исполнитель преступления (несубъект преступления не совершает преступления ни в какой роли). Но вступление надлежащего субъекта в совершаемое несубъектом деяние придает действию самого надлежащего субъекта черты преступления. Так возникает нестандартная ситуация с наличием преступления в непреступлении. Причем преступлением является часть (пособничество), которая вне основной части (исполнения) не должна бы признаваться преступлением. Однако деяние пособника является деянием общественно опасным как с объективной, так и с субъективной стороны. Не признаваемое преступным поведение несубъекта по исполнению деяния сохраняет характер деяния общественно опасного. Содействующий несубъекту надлежащий субъект осознает общественную опасность как своих действий, так и действий несубъекта, а, как известно, осознание уголовной противоправности деяния не является признаком вины. Следовательно, речь идет о пособничестве непреступному деянию.
Подобная квалификация кажется настолько непривычной, что невольно возникает желание признать такое содействие опосредованным (посредственным) исполнением преступления. Но тогда придется ответить на вопрос о том, почему пособничество действительному преступнику является пособничеством, а пособничество несубъекту преступления превращается в исполнение преступления, ведь пособник не только не исполнял преступление, но и не использовал несубъекта для исполнения преступления, а фигура пособника всегда рассматривается как менее опасная, чем фигура исполнителя преступления.
Тем не менее ничто не мешает непосредственно в законе специальным предписанием приравнять рассматриваемый случай по его правовому значению к пособничеству преступлению или дать ему иную специальную правовую оценку.
Еще одним проблемным вопросом опосредованного (посредственного) исполнения преступления оказалось использование для совершения умышленного преступления поведения другого субъекта, который также совершает своими действиями умышленное преступление. Примером подобного рода может служить использование “в темную” наемного убийцы для совершения террористического акта. Поскольку закон называет посредственным исполнением преступления только использование поведения несубъекта либо использование неосторожного преступления субъекта, то использование умышленного преступления субъекта не может признаваться посредственным исполнением. В итоге в описанном случае мы имеем организатора террористического акта при отсутствии исполнителя террористического акта, а это означает соучастие с одним единственным участником – организатором преступления. Применение нормы об эксцессе соучастника имело бы полное право на существование, но она сформулирована только для оценки действий исполнителя преступления. А для квалификации действий организатора закон прямо предписывает применять норму о преступлении, совершенном исполнителем: “Ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по той же статье Особенной части настоящего Кодекса, что и исполнителя…” (ч. 7 ст. 16 УК). И кто в итоге будет отвечать за совершение террористического акта?
Участие в неосторожном преступлении
Следует изначально оговориться о некоторой условности использования термина “участие” в сочетании с неосторожным преступлением. Участие, как правило, означает сознательное и желаемое участие в осуществлении какой-либо деятельности, чего нет при совершении неосторожного преступления. Сознательно субъекты могут участвовать только в нарушении мер предосторожности, что само по себе вне общественно опасных последствий не есть преступление. Однако в отношении причинения криминообразующего общественно опасного результата сознательного участия нет ни при легкомыслии, ни при небрежности. Вместе с тем, как отмечалось ранее, участие допускает и объективную констатацию событий вне привязки к их осознаваемости и желаемости быть их участником, существует даже идиоматическое выражение “стать невольным участником событий”. С учетом такой условности и отсутствия более адекватного термина использование термина “участие в неосторожном преступлении” полагаем вполне приемлемым.
Как нам представляется, систематизацию возможных случаев участия в совершении неосторожного преступления двух или более лиц следует ограничить выделением только видов участия, таких как:
- совершение неосторожного преступления при содействии иных лиц;
- неосторожное сопричинение;
- содействие совершению неосторожного преступления.
И такому ограничению есть несколько причин.
Во-первых, уголовная ответственность за неосторожное преступление возможна только за персональное невыполнение личной обязанности принять соответствующие меры безопасности, исключающие наступление общественно опасного результата. Такая обязанность не может быть переложена ни на какое другое лицо вне зависимости от характера его участия в совершаемых деяниях. В силу личного характера и непереложимости обязанности не может быть и совместного ее неисполнения, а следовательно, и совместного совершения деяния, которое перерастает в неосторожное преступление. Поскольку каждый субъект совершает свое персональное нарушение и не может совершить даже малой части нарушения другого субъекта, постольку нельзя назвать деяния соисполнением преступления. Тем не менее не исключается возможность совместного причинения общественно опасного результата, но только самостоятельными и раздельными деяниями, нарушающими меры безопасности. В этом случае разрозненные деяния сходятся только в причиняемом последствии и такое причинение может именоваться совместным причинением, или сопричинением.
Во-вторых, необходимо выделять только виды, поскольку при неосторожности форм участия не может быть по определению, ибо форму структурно и функционально образуют как минимум два субъекта, совместно объединяющих усилия по совершению умышленного преступления. В случае же совершения неосторожного преступления с содействием иных лиц имеется только один субъект ответственности, а потому он не может образовывать форму с несубъектами ответственности. При неосторожном сопричинении имеются два субъекта преступления. Однако и в этом случае нет и не может быть сознательного объединения двух субъектов с целью совместного совершения преступления, а потому нет и не может быть формы совместной деятельности.
Встречающиеся в научной литературе попытки выделить формы участия в совершении неосторожного преступления по сути своей являют собой перечни возможных вариантов причинно-следственного комплекса причинения общественно опасных последствий, на что указывают и применяемые авторами критерии систематизации (очередность совершения деяний, однотипность допущенных нарушений и т.п.). Характеристика и систематизация типичных случаев совместного причинения общественно опасных последствий по неосторожности, конечно же, имеют практическое значение, однако находятся в рамках проблемного поля установления наличия или отсутствия причинной связи между поведением различных субъектов и наступившим преступным результатом. Следует отметить, что вопросы установления причинной связи при совершении преступления по неосторожности несколькими лицами являются архисложными и все еще требующими серьезного внимания специалистов. Важность научной разработки этих вопросов объясняется тем, что установление причинной связи между нарушениями двух или более лиц и наступившим общественно опасным последствием является центральным звеном в установлении круга ответственных лиц.
Обратим внимание на терминологию.
Использование термина “исполнение преступления” применительно к неосторожным преступлениям является неточным не только потому, что исполнение свойственно умышленным преступлениям, совершаемым в соучастии. Преступление по неосторожности нельзя исполнить, его можно только совершить. У неосторожного преступления нет развития, выражающегося в стадиях преступной деятельности. Неосторожное преступление возникает одномоментно. Моментом, с которым связано превращение непреступного деяния в преступление, является момент наступления общественно опасного последствия. Факт наступления таких последствий вряд ли можно именовать исполнением преступления. По этой причине более уместно говорить о совершении преступления, а не о его исполнении.
Термин “совершение”, однако, подчеркивает факт единоличного деяния лица и не указывает на участие в преступлении иных лиц, которые оказывают содействие в той или иной форме. Этот недостаток, тем не менее, компенсируется тем обстоятельством, что у неосторожного преступления есть только один исполнитель и он же является единственным ответственным, а это и позволяет именовать его совершителем преступления. Кроме того, исполнение предполагает совместную с иными участниками деятельность по совершению преступления, что свойственно соучастию, но чего не может быть при совершении преступления по неосторожности.
Единоличная ответственность за совершение преступления по неосторожности обусловлена невозможностью совместного совершения такого преступления. Однако вполне возможны случаи соединения допущенных разными субъектами нарушений мер предосторожности в причинении единого для обоих нарушений общественно опасного последствия. Такие случаи, тем не менее, являются не совместным совершением преступления по неосторожности, а совместным причинением общественно опасного последствия.
Дело в том, что совершаемые по неосторожности преступления обладают существенной особенностью, которая заключается в отсутствии общественно опасного деяния непосредственно в момент его совершения. Даже сознательно допускаемые лицом или лицами нарушения мер предосторожности не являются совершением преступления до тех пор, пока они не повлекут наступление соответствующих общественно опасных последствий. Далее каждый из неосторожно действующих субъектов нарушает свою личную обязанность не допустить наступления общественно опасных последствий. Эта обязанность не может быть переложена ни на какое иное лицо, а потому никакое иное лицо не может нарушить чужую для него обязанность, что и означает невозможность совместного совершения нарушения, в результате которого наступают общественно опасные последствия. Что касается объективно совместно совершаемого деяния, причиняющего общественно опасные последствия, то вне нарушения мер предосторожности такое деяние индифферентно для уголовного права, как индифферентна для него и имеющаяся в деянии совместность поведения двух лиц.
Исключительно индивидуальный характер допускаемых при неосторожности нарушений личной обязанности быть внимательным и предусмотрительным исключает и возможность совместного совершения преступления по неосторожности. Индивидуально совершившим неосторожное преступление должен считаться субъект и в том случае, когда он совместно с другим лицом причиняет одно и то же общественно опасное последствие. Вместе с тем факт слияния двух самостоятельных нарушений в одном последствии должен найти свое отражение и наилучшим для этого является термин “неосторожное сопричинение”, поскольку он исключает указание на совместность поведения и ограничивается указанием на объективное стечение двух преступлений в одном последствии.
Невозможность переложения обязанности быть внимательным и предусмотрительным на иное лицо делает невозможным и соучастие других лиц в неосторожном преступлении. Тем не менее вполне очевидна возможность объективного способствования совершению лицом того нарушения, которое и приводит в итоге к наступлению общественно опасного последствия, превращая нарушение в преступление. Такое способствование может выразиться в действиях, которые по своему содержанию сходны с иными видами соучастия в преступлении, – подстрекательством, организаторством и пособничеством.
Полагаем возможным учитывать поведение лиц, которые оказывают содействие другому субъекту в нарушении им мер предосторожности, в качестве проявления множественности лиц в совершении преступления, даже несмотря на то что такие лица не подлежат уголовной ответственности. Во-первых, такие действия являются условиями, прямо и непосредственно влияющими на поведение непосредственного нарушителя мер безопасности, а потому они включены в причинно-следственный комплекс совершения неосторожного преступления. Во-вторых, отсутствие ответственности не имеет в данном случае превалирующего значения.
Естественно, что при неосторожном преступлении возможны и иные варианты стечения нескольких лиц, которые также могут получить свои терминологические обозначения. Однако следует объяснить смысл их выделения в структуре множественности лиц в преступлении, если они не оказывают никакого влияния на уголовно-правовую оценку деяний субъектов. Ввиду отсутствия целенаправленного использования поведения других лиц для совершения вылившегося в неосторожное преступление нарушения правил безопасности иные лица могут быть только причастными к совершению другим лицом неосторожного преступления. Причастность же не имеет уголовно-правового значения – не влечет ответственности даже в постановочном плане и даже по отношению к умышленному преступлению, что уж говорить о причастности к неосторожному преступлению.
В процессе осуществления той или иной деятельности человек взаимодействует с множеством других людей, которые в силу только этой взаимосвязи могут оказаться в той или иной степени объективно причастными к наступлению общественно опасного результата. При этом круг лиц, фактически и потенциально причастных к совершенному субъектом неосторожному преступлению, не поддается конкретизации. По этой причине к множественности лиц в совершении преступления по неосторожности следует относить только выделенные нами виды, оставив за пределами множественности всех тех лиц, которые хотя и причастны к наступившим последствиям, но не допускали никаких нарушений мер безопасности, приводящих к последствиям, не оказывали содействия другому лицу в совершении им неосторожного преступления.
Участие в организованной преступной деятельности
В дополнение к сделанному ранее обоснованию необходимости раздельного рассмотрения участия в преступлении и участия в организованной преступной деятельности отметим следующее.
Организованная преступная деятельность предполагает деятельность в рамках неких организованных структур. Численность, структурированность, масштабы деятельности и иные показатели подобных структур могут быть различными, что позволяет говорить о различных их видах. Но вместе с этим возникает вопрос о едином термине, которым можно обозначать любые виды организованных структур для осуществления преступной деятельности.
В УК законодатель не применил обобщающий термин, а ограничился перечислением в Общей части УК двух видов организованных структур: организованная группа (ст. 18) и преступная организация (ст. 19). В ряде норм Особенной части УК описаны разновидности организованной группы, например банда, и организованные структуры, которые не отнесены к конкретному виду, например незаконное вооруженное формирование.
Российский законодатель поступил аналогичным образом с той лишь разницей, что внес существенную путаницу в систематизацию организованных форм соучастия: признаны синонимами термины “преступное сообщество” и “преступная организация”; структурированная организованная группа отнесена к преступной организации; в свою очередь, преступное сообщество экстремистской направленности определено как организованная группа.
Более рациональным видится использование термина “преступное сообщество” в качестве обобщающего для обозначения всех возможных преступных объединений нескольких субъектов для занятия организованной преступной деятельностью.
Преступные сообщества в зависимости от особенностей структурно-функционального устройства могут выступать в следующих формах: организованная группа; преступная организация; иные формы преступных сообществ (организованные формирования, организованные группировки и т.п.).
Избрание структурно-функционального устройства в качестве критерия выделения форм преступных сообществ объясняется тем, что оно наиболее объективно отражает степень общественной опасности преступного сообщества. Чем более масштабной является организованная преступная деятельность, чем большее число участников задействовано в такой деятельности, тем более сложной будет и структура преступного сообщества, что обусловлено объективными законами осуществления организованной деятельности.
Мы намеренно избегаем конкретизации сущностных признаков организованной преступной деятельности, поскольку это тема самостоятельного исследования. Возможно, извлечение материальной выгоды будет введено в число признаков преступных сообществ, возможно, и нет; возможно, будут введены ограничения по тяжести совершаемых преступлений, возможно, и нет; возможно, будет увеличена численность участников соответствующих преступных сообществ, возможно, и нет, и т.д. Российский законодатель уже имплементировал соответствующие международные нормы по борьбе с организованной преступностью в уголовное законодательство. Белорусский законодатель проявляет в этих вопросах большую осторожность, и, надо сказать, не без оснований.
Как бы то ни было, но при определении форм объединения нескольких лиц для осуществления организованной преступной деятельности следует избегать не только излишней неопределенности, но и излишней конкретизации, которая может привести к неприменимости соответствующих норм к постоянно мимикрирующей преступности.
Действующее законодательство из числа участников организованной преступной деятельности выделяет только организаторов и руководителей преступных сообществ. Иные участники преступных сообществ не определены.
Использование в законе формулировки “участие в преступной организации в любой иной форме” (ч. 2 ст. 285 УК) указывает на то, что законодатель, по сути, уклонился от своей прямой обязанности конкретизировать признаки запрещаемого деяния. Столь неопределенная формулировка, как “любой иной”, применяется для маскировки отсутствия четкого представления о предмете уголовно-правового запрета. Если участники преступного сообщества берут уроки рукопашного боя у тренера, которому известно о деятельности обучаемых, то следует ли тренера относить к числу участников? Если женщина готовит пищу для участников преступного сообщества, то является ли она участницей такого сообщества? А обслуживание и ремонт автомобилей, компьютерной техники, средств связи и т.п. превращают обслуживающий персонал в участников, даже если они действуют от имени юридических лиц, оказывающих соответствующие услуги всем гражданам? А работа в зарегистрированных преступным сообществом субъектах хозяйствования? Число вопросов можно продолжить, но и изложенного достаточно.
Последующие исследования участия в организованной преступной деятельности могут привести и, скорее всего, приведут к выделению новых форм участия и новых видов участников. Предложенная структура сформулирована нами в постановочном плане для углубленного исследования проблемы.
Прикосновенность к преступлению и организованной преступной деятельности
Прикосновенность к преступлению большинством научного сообщества никогда не рассматривалась в качестве формы или вида участия в преступлении, и поэтому отнесение ее к институту множественности лиц является условным. Вместе с тем такое отнесение в значительной степени оправдано, и не только появлением при прикосновенности дополнительного субъекта, что должно бы указывать на множественность лиц.
Именуемые прикосновенностью к преступлению деяния не только теснейшим образом соприкасаются с преступлением, совершаемым другим лицом, но и могут осуществляться и в момент совершения преступления. К тому же такое действие, как попустительство преступлению, только и может осуществляться до окончания преступления. В свою очередь, недонесение о преступлении может осуществляться как в момент совершения преступления, так и после его окончания. И хотя недонесение о преступлении никогда не рассматривается как соучастие, в зависимости от конкретных обстоятельств попустительство и укрывательство могут являться соучастием.
Правильное определение пределов участия в преступлении практически невозможно без конкретизации признаков деяний, относящихся к прикосновенности к преступлению, и установления их места в системе терминов множественности лиц в преступлении.
К вопросу о месте.
Прикосновенность к преступлению в равной мере относится и к единичным преступлениям, и к организованной преступной деятельности. В силу этого она не может включаться ни в один из видов множественности лиц в преступлении, поскольку это означало бы ее неприменимость к другому виду. Одновременно сама по себе прикосновенность к преступлению в предусмотренных законом случаях является единичным преступлением.
Вместе с тем прикосновенность к преступлению никак не соответствует избранному критерию деления множественности на виды.
Таким образом, прикосновенность к преступлению оказалась своеобразной внесистемной добавкой к множественности лиц в преступлении. Если не забывать об этом обстоятельстве, то к ее нахождению рядом с участием в преступлении и с участием в организованной преступной деятельности вполне можно отнестись благосклонно.
Что касается видов прикосновенности к преступлению, то они не меняются на протяжении веков, что указывает на объективную адекватность трио: недонесение; укрывательство; попустительство. Менялся лишь объем наказуемых деяний в зависимости от предпочтений законодателей в отношении крепости родственных уз и крепости государственных устоев.
И все же нового осмысления требуют некоторые иные вопросы.
В первую очередь это касается одобрения преступления, которое не следует понимать только как выражение простого мнения о самом факте совершения преступления другим лицом. Одобрением является и дача согласия на совершение преступления или дача разрешения на его совершение, например, участниками преступной организации или иными лицами на подконтрольной преступной организации территории или в отношении подконтрольных лиц или объектов.
Не меньше вопросов возникает и при оценке пользования результатами (плодами) преступления. Особую остроту приобретает этот вопрос в связи с противодействием коррупционной и организованной преступности, на что уже обращалось внимание в литературе. Естественно, что вопросы должны ставиться не применительно к отдельному виду преступления, а в более общей плоскости: об ответственности за участие в сделке, в которой поведение только одной стороны объявляется преступным, и об ответственности за пользование плодами преступления при отсутствии признаков соучастия в преступлении. И решение следует искать с использованием всего арсенала принципов криминализации деяний и с соблюдением принципов построения уголовного закона.