В статье рассматривается соотношение норм законодательства Таможенного союза и Единого экономического пространства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации и норм Уголовных кодексов (УК) названных государств, отмечается отсутствие должной скоординированной уголовной политики этих государств в части криминализации общественно опасных деяний, носящих трансграничный характер, предлагаются пути корректировки уголовной политики указанных государств – членов Таможенного союза и Единого экономического пространства.
Учреждение Таможенного союза и Единого экономического пространства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации создает новые возможности для совершения трансграничных преступлений за пределами национальных границ указанных государств.
Что делается для противодействия данной потенциальной угрозе? Как следует координировать уголовную политику названных государств в деле противодействия трансграничным преступлениям? Эти и другие вопросы являются предметом рассмотрения в данной статье.
Законодательство ТС и ЕЭП
Таможенный союз трех постсоветских государств (далее – Таможенный союз) стал юридической данностью с 10.10.2008 – дня вступления в силу Договора о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации от 06.10.2007.
С 01.01.2012 начало действовать Единое экономическое пространство (далее – ЕЭП) указанных государств, основными принципами функционирования которого является обеспечение свободы перемещения товаров, услуг, финансового и человеческого капитала через границы государств – участников ЕЭП.
Евразийская экономическая комиссия как единый постоянно действующий регулирующий орган Таможенного союза и ЕЭП стала функционировать с 01.02.2012 <1>.
<1> См.: Решение Совета Евразийской экономической комиссии от 19.03.2012 N 11 “О начале работы Евразийской экономической комиссии” // Официальный сайт Евразийской экономической комиссии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.tsouz.ru/eek/RSEEK/RSEEK/SEEK2/Pages/R_11.aspx. – Дата доступа: 04.08.2012.
Ставшие реальностью Таможенный союз и ЕЭП невозможны без нормативного обеспечения своего функционирования. Как следствие, активная нормотворческая деятельность государств – членов Таможенного союза и ЕЭП и их рабочих органов (единого постоянно действующего регулирующего органа Таможенного союза – Комиссии Таможенного союза и др.) привела к созданию обширного по объему нормативного материала Таможенного союза и ЕЭП. В его состав входят международные договоры государств – членов Таможенного союза и ЕЭП, решения Комиссии Таможенного союза, Евразийской экономической комиссии и других органов Таможенного союза и ЕЭП, регулирующие таможенные правоотношения, включая таможенное администрирование в Таможенном союзе в рамках Евразийского экономического сообщества, отношения в области проведения макроэкономической, конкурентной, энергетической, валютной политики, технического регулирования, деятельность субъектов естественных монополий, взаимную торговлю услугами и инвестиции, транспорт и перевозки, трудовую миграцию, а также иные сферы отношений в Таможенном союзе и ЕЭП.
Общее число указанных нормативных правовых актов уже превысило 1000 единиц.
Должна ли в связи с этим корректироваться уголовная политика государств – членов Таможенного союза и ЕЭП? Если да, то каковы подходы к такой корректировке?
Национальное законодательство и законодательство Таможенного союза и ЕЭП
Представляется, что функционирование Таможенного союза и ЕЭП Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации обязывает данные государства к модификации своих национальных уголовных законов и правоприменительных практик с учетом положений законодательства Таможенного союза и ЕЭП. Другими словами, уголовная политика должна претерпеть изменения как на нормотворческом, так и на правоприменительном уровнях.
При решении указанной задачи в сфере нормотворческой деятельности государства – члены Таможенного союза и ЕЭП неизбежно столкнутся с немалым количеством проблем. Среди этих проблем выделим, в частности, следующие.
В соответствии с подпунктом 2 пункта 1 статьи 4 Таможенного кодекса Таможенного союза (далее – ТмК ТС), вступившего в силу с 06.07.2010, под преступлениями, совершаемыми в сфере таможенных отношений, понимаются преступления, производство по которым отнесено к ведению таможенных органов в соответствии с законодательством государств – членов Таможенного союза.
В пункте 1 статьи 3 Договора об особенностях уголовной и административной ответственности за нарушения таможенного законодательства Таможенного союза и государств – членов Таможенного союза от 05.07.2010 (далее – Договор об особенностях ответственности за нарушения таможенного законодательства), вступившего в силу с 30.12.2011, предусмотрено, что виды преступлений, а также порядок и принципы привлечения лиц к уголовной ответственности определяются законодательством этих государств с особенностями, установленными Договором об особенностях ответственности за нарушения таможенного законодательства. Между тем названный Договор не устанавливает каких-либо особенностей, связанных с криминализацией нарушений таможенного законодательства Таможенного союза и государств – членов Таможенного союза. В нем имеются лишь отдельные особенности процедур привлечения к уголовной ответственности за преступные нарушения этого законодательства, отличающиеся от аналогичных национальных процедур.
Иными словами, таможенное законодательство Таможенного союза не затрагивает вопросов установления признаков составов таких преступлений. Согласно Уголовным кодексам названных государств определение преступности общественно опасных деяний (признаков преступления) относится к исключительному ведению национального законодателя и осуществляется только в национальном уголовном законе.
Однако применительно к уголовно-правовым нормам с бланкетной диспозицией, этот ответ не кажется столь очевидным. Несмотря на высказывавшиеся в литературе предложения о необходимости уменьшения уровня бланкетности диспозиций уголовно-правовых норм <2>, законодатель при принятии новых уголовных законов идет по пути их увеличения. По подсчетам белорусских и российских специалистов число норм с бланкетной диспозицией в Особенной части Уголовных кодексов Российской Федерации и Республики Беларусь превышает 60 процентов <3>.
<2> См., например: Наумов, А.В. Уголовный закон // Российское уголовное право. Общая часть: учеб. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Спарк, 2000. – С. 61.
<3> Барков, А. Предисловие / А.В.Барков // Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / Н.Ф.Ахраменка, Н.А.Бабий, А.В.Барков [и др.]; под общ. ред. А.В.Баркова. – Минск: Тесей, 2003. – С. 5; Кузнецова, Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу “Основы квалификации преступлений” / науч. ред. и предисл. В.Н.Кудрявцева / Н.Ф.Кузнецова. – М.: Издательский Дом “Городец”, 2007. – С. 106.
Например, признаки преступного уклонения от уплаты таможенных платежей сформулированы в статье 231 УК Республики Беларусь, статье 214 УК Республики Казахстан, статье 194 УК Российской Федерации крайне общо. Понятия “таможенные платежи”, “декларант” как субъект этого преступления и другие понятия, значимые для уяснения признаков состава данного преступления определены не в уголовном законе, а в таможенном законодательстве. Пользоваться ли при их установлении исключительно национальным таможенным законодательством, опираться ли при этом только на таможенное законодательство Таможенного союза и ЕЭП или же использовать для установления признаков состава указанного преступления и то, и другое законодательство? Если да, то в каком сочетании? Какое из них является главенствующим? Прямого ответа на эти вопросы национальный уголовный закон не содержит. Но в правоприменении они возникают.
Отвечая на указанные вопросы, надлежит исходить из того, что решения Комиссии Таможенного союза, принятые ею в соответствии с компетенцией, имеют обязательный характер для Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации (см. статью 8 Договора о Комиссии Таможенного союза от 06.10.2007).
В силу статьи 5 Договора о Евразийской экономической комиссии от 18.11.2011 (далее – Договор о Евразийской экономической комиссии) эта Комиссия, являющаяся правопреемницей Комиссии Таможенного союза, упраздненной со дня вступления в силу Договора о Евразийской экономической комиссии, в пределах своих полномочий принимает решения, имеющие обязательный характер для участников данного Договора.
Согласно статье 38 Договора о Евразийской экономической комиссии решения упраздненной Комиссии Таможенного союза, действующие на 01.01.2012, сохраняют свою юридическую силу. Решениями Евразийской экономической комиссии в них могут быть внесены изменения или они могут быть признаны утратившими силу.
Решения Евразийской экономической комиссии входят в договорно-правовую базу Таможенного союза и ЕЭП и подлежат непосредственному применению на территориях государств – членов Таможенного союза.
В пункте 2 статьи 1 ТмК ТС предусмотрено, что таможенное регулирование в Таможенном союзе осуществляется в соответствии с таможенным законодательством Таможенного союза, а в части, не урегулированной таким законодательством, до установления соответствующих правоотношений на уровне таможенного законодательства Таможенного союза, – в соответствии с законодательством государств – членов Таможенного союза.
Говоря иначе, нормы таможенного законодательства Таможенного союза по своей юридической силе выше нормативных актов национального таможенного законодательства. Национальное таможенное законодательство применимо только в той сфере, в которой оно не конкурирует с нормами таможенного законодательства Таможенного союза ввиду их отсутствия.
Таким образом, несмотря на категорические указания Уголовных кодексов Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации о национальном приоритете в определении преступности общественно опасных деяний, содержание признаков составов преступлений, совершаемых в сфере таможенных отношений, определяется в настоящее время не только национальным уголовным законом, но и в большей степени наднациональным законодательством Таможенного союза и ЕЭП. А с неизбежным максимальным вытеснением национального таможенного законодательства из сферы регулирования таможенных отношений Таможенного союза и ЕЭП все бланкетные признаки составов преступлений, сформулированных в национальных уголовных законах, будут определяться преимущественно наднациональным законодательством Таможенного союза и ЕЭП.
С увеличением числа решений Евразийской экономической комиссии, подлежащих непосредственному применению на территории Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации, возрастет и число составов преступлений, предусмотренных уголовно-правовыми нормами с бланкетной диспозицией, признаки которых будут определяться не национальным, а исключительно наднациональным законодательством Таможенного союза и ЕЭП. В силу императивной нормы статьи 5 Договора о Евразийской экономической комиссии решения, принимаемые Евразийской экономической комиссией, потребуют обязательного приведения в соответствие с ними национальных законодательств.
С единым пространством – к унификации уголовной ответственности
Единое таможенное и экономическое пространство обязывает государства – члены Таможенного союза и ЕЭП к унификации уголовной ответственности не только за таможенные, но и за иные экономические преступления, за преступления, связанные с оборотом объектов интеллектуальной собственности, историко-культурных ценностей, за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, психотропных веществ, оружия и других вещей, запрещенных или ограниченных к обороту или перемещению через таможенную границу, а также за другие преступления, прежде всего носящие трансграничный характер. Такой подход должен обеспечить единообразное формулирование указанными государствами признаков составов этих преступлений не только в национальном уголовном законе, но и в нормах национального законодательства, определяющих признаки преступлений, предусмотренных уголовно-правовыми нормами с бланкетной диспозицией.
В пункте 2 статьи 3 Договора об особенностях уголовной и административной ответственности за нарушения таможенного законодательства применительно к криминализации нарушений таможенного законодательства закреплена норма, согласно которой стороны этого Договора обязались принять меры по внесению изменений в свое законодательство, предусматривающее уголовную ответственность за нарушения таможенного законодательства Таможенного союза и законодательства сторон, и приведению к единообразному определению противоправности таких деяний.
На наш взгляд, сторонам необходимо прилагать усилия не только к единообразному определению противоправности таможенных и иных трансграничных деяний, имеющих уровень общественной опасности, свойственный преступлениям. Должен обеспечиваться сходный подход и к определению наказуемости этих преступлений в санкциях статей уголовного закона. Не могут не быть предметом унификации многие нормы Общей части Уголовных кодексов, лежащие в основе определения базовых понятий и институтов уголовного права (“преступление”, “категории преступлений”, “множественность преступлений”, “соучастие” и др.), в том числе и нормы, устанавливающие правила отграничения преступлений от административных правонарушений.
Увы, нормы Уголовных кодексов не всех государств Таможенного союза и ЕЭП соответствуют надгосударственным нормам законодательства этого Союза. Например, в статье 228 УК Республики Беларусь до сих пор предусматривается уголовная ответственность за незаконное перемещение предмета контрабанды через таможенную границу нашего государства, а не через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС либо Государственную границу Республики Беларусь с Российской Федерацией в рамках ЕврАзЭС, как это сделано, например, в статьях 104.1, 226.1 и 229.1 УК Российской Федерации. Правда, до приведения статьи 228 УК Республики Беларусь (в части использования в ней термина “таможенная граница Республики Беларусь”) в соответствие с таможенным законодательством Таможенного союза и ЕЭП следует применять предписания Указа Президента Республики Беларусь от 18.07.2011 N 319 “О некоторых вопросах таможенного регулирования, об осуществлении деятельности в сфере таможенного дела и уполномоченных экономических операторах”. В силу подпункта 2.31 пункта 2 этого Указа для целей применения таможенного законодательства Республики Беларусь и иных нормативных правовых актов Республики Беларусь, обеспечивающих реализацию требований этого законодательства, до приведения таможенного регулирования в белорусском государстве в соответствие с таможенным законодательством Таможенного союза, термин “таможенная граница Республики Беларусь” надлежит использовать в значении “таможенная граница Таможенного союза в значении, определенном Таможенным кодексом Таможенного союза”.
В государствах – членах Таможенного союза и ЕЭП не унифицированы нормы об ответственности за контрабанду. К примеру, посредством признания утратившей силу статьи 188 УК Российской Федерации <4> в этом государстве декриминализирована товарная контрабанда. Однако в статье 228 УК Республики Беларусь и статье 209 УК Республики Казахстан товарная контрабанда признается преступлением.
<4> См.: Федеральный закон Российской Федерации от 07.12.2011 N 420-ФЗ “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации”, вступивший в силу с 08.12.2011 // Официальный интернет-портал правовой информации. – Режим доступа: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102301662&intelsearch=%B9+420-%D4%C7. – Дата доступа: 08.12.2011.
Заметим, что декриминализация товарной контрабанды не всеми российскими криминалистами встречена с одобрением <5>. Полагаем, что противники такого законодательного решения найдутся также в Республике Беларусь и Республике Казахстан.
<5> См., например: Владимир Овчинский ушел в отставку после гневной реакции администрации Президента Российской Федерации на высказанную им критику поправок в УК // Сайт “Crimpravo.ru” [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://crimpravo.ru/blog/prestupnost/876.html. – Дата доступа: 04.04.2012.
Не согласованы между собой нормы национального законодательства указанных государств в сфере незаконного оборота наркотических средств, сильнодействующих, ядовитых и психотропных веществ, прекурсоров. Как следствие, возможно вполне легальное согласно белорусскому законодательству перемещение через таможенную границу Республики Беларусь (она же является и белорусской частью таможенной границы Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС) с последующей доставкой в Российскую Федерацию средств (веществ), не включенных в республиканский перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих государственному контролю в Республике Беларусь, установленный постановлением Министерства здравоохранения Республики Беларусь от 28.05.2003 N 26 (далее – Республиканский перечень наркотических средств), при том что такие средства, вещества, прекурсоры относятся к категории наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров в Российской Федерации, Республике Казахстан. Выявленные при таможенном досмотре на таможенной границе Республики Беларусь такие средства, вещества, прекурсоры не могут быть изъяты, а изъятые подлежат возврату. Не может быть возбуждено и уголовное дело в целях пресечения таких действий и привлечения лица к уголовной ответственности (эти действия не являются преступлением в Республике Беларусь). Тем самым создаются объективные препятствия для уголовного преследования этих действий в Российской Федерации, Республике Казахстан, в которых они являются преступными и подлежат уголовной ответственности. Белорусская часть таможенной границы Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС и Государственная граница Республики Беларусь с Российской Федерацией становятся широким коридором для безнаказанного проникновения на территорию Российской Федерации и Республики Казахстан веществ, не признанных в Республике Беларусь наркотиками, психотропными веществами, прекурсорами, незаконный оборот которых признан преступлением в этих государствах.
В белорусском законодательстве до недавнего времени не было легализовано понятие “аналог наркотического средства, психотропного вещества” (далее – аналог), хотя предложения о необходимости положительного решения этого вопроса высказывались специалистами в области уголовной ответственности неоднократно, в том числе при разработке в 2001 году национального закона о наркотических средствах, психотропных веществах и их прекурсорах. Наконец, спустя 10 лет после принятия первого белорусского закона, посвященного обороту наркотиков и психотропных веществ, в пришедшем ему на смену Законе Республики Беларусь от 13.07.2012 N 408-З “О наркотических средствах, психотропных веществах, их прекурсорах и аналогах”, который вступит в силу с 20.10.2012 (далее – Закон N 408-З), содержится законодательное определение этого понятия <6>.
<6> См.: Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь. – 2012. – 2/1960.
В Республике Казахстан указанный термин легализован в Законе Республики Казахстан от 10.07.1998 N 279-I “О наркотических средствах, психотропных веществах, прекурсорах и мерах противодействия их незаконному обороту и злоупотреблению ими”. Согласно пункту 4 статьи 1 этого Закона аналогами наркотических средств и психотропных веществ являются “вещества синтетического или природного происхождения, имеющие химическую структуру и свойства, сходные по структуре и свойствам с веществами, включенными в таблицы I, II, III, вызывающие стимулирующее, депрессивное или галлюциногенное состояние, опасные для здоровья населения при злоупотреблении ими и не утвержденные как наркотические средства или психотропные вещества настоящим Законом и международными конвенциями ООН” <7>. Однако в Республике Казахстан не предусмотрена уголовная ответственность за незаконный оборот аналогов, включая незаконное перемещение их через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС либо Государственную границу Республики Казахстан с Российской Федерацией в рамках ЕврАзЭС.
<7> Сайт “Законодательство стран СНГ, web-версия” [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://base.spinform.ru/show_doc.fwx?rgn=1375. – Дата доступа: 23.09.2012.
С принятием Закона N 408-З, внесшего также изменения и дополнения в статьи УК Республики Беларусь, посвященные уголовной ответственности за незаконный оборот наркотиков, психотропных веществ и их прекурсоров (статьи 27, 30, 64, 228, 317-1, 318, 327, 328, 330, 331, 332, 334, примечания к главе 24), Республика Беларусь ввела уголовную ответственность за действия, связанные с незаконным оборотом аналогов, совершенные не ранее 20.10.2012.
Третий участник Таможенного союза и ЕЭП – Российская Федерация, как и немалое число других государств <8>, установил уголовную ответственность за незаконный оборот аналогов в 2003 году (см. статьи 228, 228.1, 229.1 УК Российской Федерации) <9>, хотя понятие “аналоги наркотических средств и психотропных веществ” было определено в законодательном порядке еще в 1998 году (“аналоги наркотических средств и психотропных веществ – запрещенные для оборота в Российской Федерации вещества синтетического или естественного происхождения, не включенные в перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, химическая структура и свойства которых сходны с химической структурой и со свойствами наркотических средств и психотропных веществ, психоактивное действие которых они воспроизводят” <10>).
<8> См., например, пункт 19 статьи 93, статьи 354а, 354б УК Республики Болгария (Уголовный кодекс Республики Болгария / перевод с болгарского Д.В.Милушева, А.И.Лукашова; вступ. статья Й.И.Айдарова. – СПб.: Издательство “Юридический центр “Пресс”, 2001), статьи 260 – 264, 266, 271 – 273 УК Грузии (Уголовный кодекс Грузии // [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1241370&subID=100095257,100095259,100095268,100095572#text. – Дата доступа: 23.03.2012).
<9> См.: Федеральный закон Российской Федерации от 08.12.2003 N 162-ФЗ “О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации” // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2003. – N 50. – Ст. 4848.
<10> См.: Федеральный закон Российской Федерации от 08.01.1998 N 3-ФЗ “О наркотических средствах и психотропных веществах” // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. – N 2. – Ст. 219.
Нельзя не отметить, что, принимая Закон N 408-З и вводя уголовную ответственность за незаконный оборот аналогов, Республика Беларусь не воспользовалась в полной мере опытом законодательного определения понятия “аналог наркотиков и психотропных веществ”, имеющегося в законодательстве Казахстана и России. Белорусское определение аналога лишь отчасти согласовано с российским и казахстанским определениями этого понятия. К тому же в определении рассматриваемого понятия “аналог наркотических средств, психотропных веществ”, имеющемся в абзаце втором статьи 1 Закона N 408-З, избран, как представляется, едва ли верный подход при указании конструктивных признаков, позволяющих идентифицировать вещество как аналог.
В указанном определении под аналогами наркотических средств, психотропных веществ понимаются “химические вещества, не включенные в Республиканский перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих государственному контролю в Республике Беларусь … структурные формулы которых образованы заменой в структурных формулах наркотических средств, психотропных веществ одного или двух атомов водорода на заместители атомов водорода”. Иными словами, отличительными признаками веществ, признаваемых аналогами, являются два следующих признака, которые должны иметься в совокупности:
- эти вещества не указаны в Республиканском перечне наркотических средств;
- вещества, не указанные в Республиканском перечне наркотических средств, должны иметь структурную формулу, которая образована заменой в структурных формулах наркотических средств, психотропных веществ одного или двух атомов водорода на заместители атомов водорода.
Получается, что для установления того, является ли вещество аналогом, требуется проведение экспертизы. Нужны специальные познания в области химии. Если лицо, осуществляющее действия с какими-либо веществами, не обладает такими специальными познаниями, то оно не сознает, что это вещество является предметом преступления. В таком случае отсутствует один из обязательных элементов прямого умысла, поскольку предмет преступления определен через признак, требующий специальных познаний (“структурные формулы которых образованы заменой в структурных формулах наркотических средств, психотропных веществ одного или двух атомов водорода на заместители атомов водорода”).
Если предмет преступления определен как вещество, которое имеет сходный химический состав с каким-либо из наркотических средств или психотропных веществ и вызывает аналогичное действие в человеческом организме (признаки, которые указаны в законодательстве России и Казахстана), то эти признаки лицо, осуществляющее их незаконный оборот, может и должно сознавать. Оно потому и занимается их оборотом, что ему известно их действие на человека, схожее с действием наркотиков и психотропных веществ. Понятно, что в этом случае имеются основания для утверждения о наличии у него сознания признаков предмета преступления.
Если же требуется осознание лицом химической формулы с детализацией (замена одного или двух атомов водорода на заместители атомов водорода), то к уголовной ответственности за незаконный оборот аналогов можно привлечь только лицо, обладающее специальными познаниями в химии, т.е. лицо, например, имеющее диплом о высшем или среднем специальном химическом образовании, либо лицо, не обладающее такими познаниями, но осознававшее, что химическая формула данного вещества сходна с химической формулой наркотика, психотропного вещества и в них осуществлена замена одного или двух атомов водорода на заместители атомов водорода.
Это “химическое” определение понятия “аналог наркотических средств, психотропных веществ”, имеющееся в Законе N 408-З, продублировано в части 3 примечаний к статье 327 УК Республики Беларусь и дополнено к тому же указанием на то, что перечни заместителей атомов водорода в структурных формулах наркотических средств, психотропных веществ устанавливаются Министерством внутренних дел Республики Беларусь.
Если строго придерживаться принципа виновной ответственности (см. часть 5 статьи 3 УК Республики Беларусь), то при таком определении аналога в белорусском уголовном законе, базирующемся на нормах Закона N 408-З, введение уголовной ответственности за незаконный оборот аналогов приобретает характер декларативного. Доказать лицу, осуществляющему действия с аналогами, что оно знало о том, что предметом его действий являлся аналог, отличающийся указанным отличительным признаком, будет крайне затруднительно либо невозможно.
Пути координации уголовной политики государств – членов Таможенного союза и ЕЭП
Перечисление таких несовпадений в сфере уголовной политики (в части криминализации деяний) государств – членов Таможенного союза и ЕЭП можно продолжить. В нынешних условиях задача их устранения может решаться законодателями государств – членов Таможенного союза и ЕЭП самостоятельно с ориентацией на законодательство Таможенного союза и ЕЭП, многие нормы которого подлежат непосредственному применению на территории этих государств. Как указано выше, первые шаги в этом направлении сделаны Российской Федерацией. Однако уровень гармонизации новелл, принятых законодателями трех указанных государств, едва ли может быть признан удовлетворительным, о чем свидетельствует вышеприведенный пример определения понятия “аналог наркотиков и психотропных веществ” в белорусском законодательстве. Хотя таких нестыковок в новейшей законодательной практике государств – членов Таможенного союза и ЕЭП наберется немало.
Между тем возможен и более предпочтительный способ корректировки уголовной политики этих государств, а именно создание экспертной группы из специалистов в области уголовной ответственности – представителей трех участников Таможенного союза и ЕЭП <11>. Экспертная группа в состоянии будет предложить национальным законодателям более выверенное и эффективное решение, учитывающее интересы всех сторон и направленное на корректировку не только национальных Уголовных кодексов, но и национального законодательства, находящегося в тесной связи с ними, определяющего признаки преступлений, предусмотренных уголовно-правовыми нормами с бланкетной диспозицией.
<11> Среди двенадцати экспертных и рабочих групп, созданных решениями Коллегии Евразийской экономической комиссии, информация о которых размещена на сайте этой Комиссии, предлагаемая нами экспертная группа не значится (см.: Официальный сайт Евразийской экономической комиссии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.tsouz.ru/db/techregulation/ERG/Pages/default.aspx. – Дата доступа: 03.09.2012).
Подтверждением необходимости привлечения к процессу разработки законодательства, которое в дальнейшем будет положено в основу уголовно-правовых норм с бланкетной диспозицией, служит приведенный выше пример, на наш взгляд, не совсем удачного определения понятия “аналог наркотических средств, психотропных веществ” в Законе N 408-З.
Необходимость привлечения специалистов в области уголовного права к процессу разработки законодательства, лежащего в основе уголовно-правовых норм с бланкетной диспозицией, подтверждается и едва ли удовлетворительным уровнем документов, касающихся этой сферы правового регулирования.
Например, в приложении к Решению Комиссии Таможенного союза от 20.05.2010 N 267 “Сравнительный анализ отдельных норм уголовного и административного законодательства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации” в противоречии с реальной действительностью утверждается, что “уголовные составы “контрабанды” Республики Беларусь и Российской Федерации в целом идентичны и квалифицирующим признаком является незаконное перемещение товаров через таможенную границу соответствующего государства. В Республике Казахстан квалифицирующие признаки указанного уголовного деяния квалифицируются в двух статьях Уголовного кодекса Республики Казахстан” <12>. Неточность таких оценок, не говоря уж об уровне уголовно-правовой терминологии, вряд ли может послужить на благо дела унификации уголовного законодательства государств – членов Таможенного союза и ЕЭП.
<12> См.: Официальный сайт Евразийской экономической комиссии [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.tsouz.ru/KTS/KTS16/Pages/P_267.aspx. – Дата доступа: 03.09.2012.
Как показывает опыт, при правильной постановке задач перед подобными экспертными группами, состоящими из специалистов в области уголовного права, они в состоянии не только подготовить соответствующие рекомендации национальным законодателям, но и выявить возможные недочеты законодательства Таможенного союза и ЕЭП, а также внести предложения по его совершенствованию в тесной увязке с предложениями по корректировке уголовного закона.
Автор считает, что было бы целесообразно проявить заинтересованность в создании указанной экспертной группы, это отвечает задачам Евразийской экономической комиссии, закрепленным в статье 1 Договора о Евразийской экономической комиссии (обеспечение условий функционирования и развития Таможенного союза и ЕЭП). Соответственно необходимо определить состав этой экспертной группы, сформулировать задачи, стоящие перед ней, сроки их реализации. Понятно, что Евразийская экономическая комиссия призвана взять на себя и вопросы финансирования и обеспечения деятельности данной экспертной группы.
Как представляется, одобренные Коллегией Евразийской экономической комиссии рекомендации экспертной группы могли бы быть сформулированы в виде трех проектов законов о внесении изменений и дополнений в Уголовные кодексы государств – членов Таможенного союза и ЕЭП (возможно, и в иные нормативные правовые акты, тесно связанные с уголовно-правовыми нормами с бланкетной диспозицией) с приложением к каждому из них самостоятельной справки-обоснования. Среди рекомендаций экспертной группы в качестве отдельного документа могут фигурировать также и предложения по корректировке законодательства Таможенного союза и ЕЭП.
Указанные документы экспертной группы могут быть рекомендованы Евразийской экономической комиссией Высшему Евразийскому экономическому совету на уровне глав государств для использования в целях корректировки как законодательства государств – членов Таможенного союза и ЕЭП, так и наднационального законодательства Таможенного союза и ЕЭП. При этом такая работа могла бы быть начата до планируемого к подписанию в 2015 году всеобъемлющего договора о Евразийском экономическом союзе. Деятельность экспертной группы могла бы осуществляться в режиме полугодовых сессий, на которых бы анализировалось состояние развития законодательства Таможенного союза и ЕЭП, национальных уголовных законов и иных связанных с ними нормативных правовых актов и принималось бы решение о подготовке очередных предложений о внесении корректив в национальное и наднациональное законодательство государств – членов Таможенного союза и ЕЭП.
В средне- или долгосрочной перспективе преобразование межпарламентской ассамблеи ЕврАзЭС в Евразийскую межпарламентскую ассамблею, а затем в полноценный Евразийский парламент может привести к координации уголовной политики государств – членов Таможенного союза и ЕЭП на новом уровне. В частности, вполне предсказуема возможность разработки и принятия этим Парламентом основ уголовного законодательства, которые могли бы иметь обязательный характер, обязывали бы государства – члены Таможенного союза и ЕЭП к включению норм основ уголовного законодательства в национальные Уголовные кодексы.
Заключение
Процесс становления и поступательного развития Таможенного союза и ЕЭП включает в себя важную составляющую – нормативное обеспечение этого процесса.
По мнению автора, уровень унификации и гармонизации уголовного законодательства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации, направленного на противодействие трансграничным преступлениям, является недостаточным. Для его повышения и создания надлежащей базы для деятельности правоохранительных органов и судов необходимо привлечение к работе над этим законодательством специалистов в области уголовного права.
Полагаем, что отсутствие должным образом скоординированной уголовной политики государств – членов Таможенного союза и ЕЭП в части криминализации общественно опасных деяний, носящих трансграничный характер, обязывает Евразийскую экономическую комиссию, более активно влиять на выработку рекомендаций по приведению национального уголовного законодательства в соответствие с нормативно-правовой базой Таможенного союза и ЕЭП и на реализацию этих рекомендаций в нормотворческой деятельности названных государств.