Не одно десятилетие практике рассмотрения уголовных дел в судах республики были известны случаи обращения к мнению сведущего лица, т.е. специалиста, для получения ответа на вопросы, имеющие значение для уголовного дела. Консультация или мнение специалиста, не выступавшего в уголовном процессе в качестве таких участников уголовного процесса как эксперт или специалист, всегда были востребованы и судьями, и прокурорами, и защитниками.
Только в начале 90-х годов была легализована практика обращения защитников к специалистам напрямую без посредства органов уголовного преследования и суда. Так, в пункте 4 части 2 статьи 17 Закона Республики Беларусь от 15 июня 1993 года “Об адвокатуре” адвокату, выступающему в качестве представителя или защитника, было предоставлено право “запрашивать с согласия лица, обратившегося за правовой помощью, мнения специалистов для решения вопросов, возникших в связи с выполнением принятого адвокатом поручения об оказании юридической помощи и требующих специальных познаний в области науки, техники, искусства и других сферах деятельности” <*>.
<*> Ведомости Верховного Совета Республики Беларусь. 1993. N 20. Ст. 242.
В Уголовно-процессуальном кодексе Республики Беларусь (УПК) 1999 года это положение также отчасти нашло отражение. В части 3 статьи 103 УПК сказано, что защитник вправе “запрашивать с согласия подозреваемого, обвиняемого мнения специалистов для разъяснения возникающих в связи с осуществлением защиты вопросов, требующих специальных познаний”. Нетрудно заметить, что норма Закона “Об адвокатуре” о получении адвокатом мнения специалиста оказалась урезанной в УПК. По неясной причине в статье 103 УПК не оговорено, имеет ли такое же право адвокат, выступающий в уголовном деле в качестве представителя потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика. В части 1 статьи 59 УПК, определяющей права и обязанности представителя потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика, ничего не говорится о праве адвоката или иного лица, допущенного к участию в дело в качестве представителей названных участников процесса, на получение мнения специалиста в целях разъяснения вопросов, возникающих в связи с осуществлением представительства и требующих специальных познаний.
В названных нормативных правовых актах отсутствуют какие-либо указания относительно того, как должен поступить орган уголовного преследования и суд, в случае обращения к ним защитника с ходатайством о приобщении к уголовному делу мнения специалиста, полученного в соответствии с приведенными выше нормами права. Известен случай из столичной судебной практики, когда суд отклонил такое ходатайство. Верховный Суд республики внес ясность в решение этого вопроса. В абзаце 2 пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда от 26 сентября 2002 года N 6 “О некоторых вопросах применения уголовно-процессуального закона в суде первой инстанции” по этому поводу сказано, что материалы, собранные защитником, в том числе и мнение специалиста, по его ходатайству подлежат приобщению к делу <*>.
<*> Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2002. N 115, 6/341.
Представляется, что обязанность по принятию названного решения по ходатайству защитника лежит как на органе уголовного преследования, так и суде. Такая обязанность проистекает из права защитника представлять доказательства и заявлять в письменной форме ходатайства, направленные на защиту интересов подозреваемого, обвиняемого (см. пункты 8 и 9 части 1 статьи 48 УПК).
Ни Закон “Об адвокатуре”, ни УПК не определяют форму, в которой должно быть отражено мнение специалиста, равно как не определяется в них и содержание этого мнения. Немногочисленна и литература, посвященная данной проблеме. Специалисты в области криминалистики и процессуалисты, занимающиеся вопросами осуществления защиты по уголовным делам, лишь недавно обратили внимание на проблему участия специалиста в уголовном деле по запросу адвоката <*>. Попытаемся взглянуть на эту проблему с точки зрения права и закона, а также в аспекте преломления этой проблемы в практике деятельности органов уголовного преследования, защиты и суда.
<*> Из белорусских источников можно назвать, например, следующие: Дятлов О.М. Мнение специалиста как источник доказательств при осуществлении защиты по уголовным делам // Право Беларуси. 2002. N 13. С. 89 – 92; Савич О. Использование специальных знаний при оказании юридической помощи в уголовном процессе // Судовы веснiк. 2003. N 1. С. 60 – 61; Печерский В.В. Защита по уголовному делу на предварительном следствии. Изнасилование: Монография. – Гродно, 2002. С. 117 – 118, а из российских – Махов В.Н. Использование знаний сведущих лиц при расследовании преступлений. – М., 2000.
Понятно, что мнение специалиста как информация, фактические данные, полученные в предусмотренном законом порядке и имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела, могут быть использованы в нем в целях доказывания при условии, что такая информация доступна для восприятия участниками уголовного процесса. Для этого мнение специалиста должно быть выражено в какой-либо объективной форме (написано на бумаге, изображено на видеопленке, сопровожденной звукозаписью, и т.п.). Такая форма определена в УПК. Часть 2 статьи 88 и статья 100 УПК называют ее “иными документами и другими носителями информации”.
Если следовать статье 100 УПК, то мнение специалиста может быть выражено на бумаге или электронном носителе информации (соответственно документ или электронный документ <*>), отражено в материалах киносъемки, звуко- и видеозаписи и иных носителях информации. Если следовать процессуальным формам, предусмотренным нынешним УПК, то в этом виде мнение специалиста (иной документ), полагаю, может выступать в качестве источника доказательств, если содержащаяся в нем информация отвечает требованиям, предъявляемым к доказательствам, хотя с таким подходом согласны не все судьи и процессуалисты, с которыми пришлось обсуждать данную проблему.
<*> В соответствие со статьей 1 Закона Республики Беларусь от 10 января 2000 года “Об электронном документе” электронный документ – это информация, зафиксированная на машинном носителе и соответствующая требованиям, установленным этим Законом.
В настоящее время преимущественно используется фиксация мнения специалиста в письменном документе с одноименным названием. Этот документ должен отвечать принятым требованиям. Некоторые из них указаны в законе. Так, мнение специалиста должно быть получено в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 103 УПК: по запросу защитника (оформленному в виде документа), с согласия подозреваемого, обвиняемого (т.е. на любой стадии уголовного процесса с момента появления в процессе фигуры подозреваемого). На мой взгляд, как в запросе защитника, так и во мнении специалиста должны быть отражены вопросы, сформулированные защитником и адресованные специалисту, требующие его специальных познаний и возникшие в связи с осуществлением защиты. Мнение специалиста должно содержать сведения о том, кем оно составлено, и о компетентности специалиста (Ф.И.О., квалификация и профессиональный уровень специалиста в соответствующей области знания: образование, стаж работы по специальности, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность), где и когда, на основании какого запроса защитника оно составлено, какие вопросы были поставлены специалисту, какие материалы представлены, какое исследование, каких материалов и как им было проведено, какие методики использовались, к каким выводам пришел специалист, обоснование этих выводов). К нему могут быть приложены соответствующие материалы, подтверждающие выводы, к которым пришел специалист, отвечая на вопросы защитника. Если специалист придет к выводу, что поставленные ему вопросы выходят за пределы его специальных познаний либо предоставленные ему материалы непригодны или недостаточны для высказывания мнения и не могут быть восполнены, либо состояние развития той области деятельности, в которой он является специалистом, не позволяет ответить на поставленные ему вопросы, он должен письменно уведомить защитника о невозможности составить мнение специалиста.
Мнение специалиста должно быть удостоверено его подписью, что следует из содержания части 1 статьи 100 УПК. Оно вправе претендовать на статус источника доказательств, если фактические данные, содержащиеся в нем, устанавливают те или иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела (см. статью 88 и часть 1 статьи 100 УПК).
Какие же вопросы могут быть поставлены специалисту? Не подменяет ли мнение специалиста производство экспертизы, о проведении которой вправе ходатайствовать защитник?
Думается, что специалисту могут быть поставлены вопросы, относящиеся к любой области специальных знаний в науке, технике, искусстве, ремесле и иных сферах деятельности. В том числе и в области юриспруденции, в области толкования права, а применительно к уголовному делу – и в области квалификации преступлений. Как известно, не все правила квалификации преступлений предусмотрены в уголовном законе. Многие из них изложены в доктрине уголовного права, используются в судебной практике и носят неофициальный характер. Но даже те из них, которые зафиксированы в уголовном законе, могут применяться по-разному в зависимости от уровня и профессиональной подготовленности должностного лица органа уголовного преследования или судьи. Эти правила динамичны, в ряде случаев с изменением закона меняются и правила квалификации преступлений <*>. Например, правило, согласно которому при конкуренции общей и специальной уголовно-правовых норм подлежит применению специальная норма, изложенное в части 2 статьи 42 УК, требует еще и знания того, какая из двух норм является общей, а какая – специальной. Для того, чтобы правильно применить правило о совокупности (отсутствии совокупности) преступлений, совершаемых должностными лицами с использованием своих властных или иных служебных полномочий, предусмотренное частью 1 примечаний к главе 35 УК, нужно вначале определиться, не является ли совершенное должностным лицом преступление признаком иного преступления. Получение ответа на эти вопросы невозможно без специальных познаний из области уголовного права. Тем более что в науке уголовного права и судебной практике ответы на них не всегда бывают однозначными. Немалое число таких вопросов было и остается спорными. Получить квалифицированное мнение специалиста, – значит, исследовать все возможные варианты правового решения, гарантировать судебное решение от ошибок при применении уголовного закона. В этом случае мнение специалиста есть по существу консультация сведущего человека, специалиста по вопросу, требующему специальных познаний, и в этом качестве оно едва ли может называться источником доказательств.
<*> См. подробнее: Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика.- М.: АО “Центр ЮрИнфоР”, 2001. С. 266 и след.
Мнение специалиста не заменяет и не подменяет производство экспертизы, которая, кстати, не может быть назначена для разрешения правовых вопросов, в том числе вопросов, имеющих отношение к квалификации преступлений.
Мнение специалиста, может быть использовано как материал для последующего проведения экспертного исследования. В этой связи следует сослаться на часть 3 статьи 227 УПК, которая прямо оговаривает, что консультации специалистов, имеющиеся в уголовном деле, не исключают возможности назначения экспертизы по тем же вопросам. Вопрос, который подозреваемый, обвиняемый или защитник ходатайствовали включить в постановление о назначении экспертизы и отклоненный следователем (см. часть 4 статьи 229 УПК), может быть поставлен защитником с согласия подозреваемого, обвиняемого на разрешение специалиста посредством получения его мнения. В этом случае у защитника будут более веские и убедительные основания требовать у суда назначения повторной или дополнительной экспертизы с постановкой эксперту того же вопроса, который был поставлен им ранее специалисту. В данной и других подобных ситуациях мнение специалиста может содержать новые, не известные ранее фактические данные, на основе которых устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела. В таком качестве оно выступает как источник доказательств и в состоянии способствовать осуществлению задач уголовного процесса.
Специалист может быть вызван органом уголовного преследования или судом для дачи показаний по поводу проведенного им исследования, установленных им фактов и обстоятельств, выводов, к которым он пришел, отвечая на вопросы, поставленные защитником. Необходимость в таком допросе может возникнуть ввиду неясности каких-то положений, изложенных во мнении специалиста или для получения ответа на вопросы, которые не были поставлены защитником, однако имеют существенное значение для дела. В этой связи возникает вопрос о том, в каком же качестве может быть допрошен специалист? В литературе по этому поводу отмечается, что “строго говоря, этих сведущих лиц нельзя отнести ни к одному из “иных участников уголовного процесса”, в том числе и к специалисту, поскольку они не обладают соответствующими правами и обязанностями” <*>. Полагаю, что допрос специалиста, предоставившего в распоряжение защитника мнение специалиста, можно осуществлять в рамках действующего УПК только в качестве свидетеля. Согласно статьи 60 УПК “свидетелем является лицо, в отношении которого имеются основания полагать, что ему известны какие-либо обстоятельства по уголовному делу, вызванное органом, ведущим уголовный процесс, для дачи показаний либо дающее показания”.
<*> Печерский В.В. Указ. соч. С. 118.
Допрос такого лица в качестве специалиста не возможен, поскольку в силу статьи 62 УПК как участник уголовного процесса специалист – это “не заинтересованное в исходе уголовного дела лицо, обладающее специальными знаниями в науке, технике, искусстве, ремесле и иных сферах деятельности, вызванное органом, ведущим уголовный процесс, для участия и оказания содействия в производстве следственных и других процессуальных действий”. Хотя лицо, представившее мнение специалиста, и является лицом, не заинтересованным в исходе уголовного дела и обладающим специальными знаниями в науке, технике, искусстве, ремесле и иных сферах деятельности, однако оно было вовлечено в уголовный процесс защитником, а не органом, ведущим уголовный процесс. К тому же оно привлекалось не для участия и оказания содействия в производстве следственных и других процессуальных действий, а только для ответа на вопросы, требующие специальных знаний в тех или иных сферах деятельности (науке, технике и пр.).
Специалист в смысле статьи 62 УПК относится к числу иных участников уголовного процесса, которые вовлекаются в уголовный процесс органами уголовного преследования и судом. Суть новеллы части 3 статьи 103 УПК 1999 года заключается в том, что в уголовный процесс специалиста может вовлечь в официальном качестве и защитник, равно как он может вовлечь в процесс и физических лиц, которым известны какие-либо обстоятельства по уголовному делу, получив от них информацию и зафиксировав ее в ином документе (источнике доказательств), название которого не определено в УПК. Он именуется на практике протоколом опроса, объяснением.
Допрос специалиста в смысле части 3 статьи 103 УПК, осуществленный должностным лицом органа уголовного преследования или судом, приводит к появлению в уголовном деле нового источника доказательств – показаний свидетеля-специалиста. При этом сохраняется юридическое значение такого источника доказательств как иного документа – мнения специалиста. Информация, содержащаяся в обоих названных источниках, подлежит оценке путем сравнения ее между собой и другими доказательствами по делу по правилам оценки доказательств, предусмотренным в статье 105 УПК.
Итак, согласно УПК Республики Беларусь под специалистом имеется в виду специалист, правовое положение которого установлено прежде всего статьей 62 и частью 3 статьи 103 этого кодекса. Эти специалисты имеют разное правовое положение. Правовое же положение специалиста, вовлекаемого в процесс защитником, скорее лишь очерчено, нежели определено. Если Беларусь сделала лишь шаг в смысле придания понятию “специалист” нового содержания, то Российская Федерация, в известной мере использовавшая белорусский УПК при подготовке своего УПК, продвинулась далее нашего. В статье 58 УПК РФ 2001 года, определяющей статус специалиста, прямо предусмотрено, что понятием специалист охватывается и лицо, разъясняющее сторонам и суду вопросы, входящие в его профессиональную компетенцию, а не только лицо, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном УПК, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту. Согласно пункту 3 части 1 статьи 53 УПК РФ специалиста как лицо, разъясняющее сторонам и суду вопросы, входящие в его профессиональную компетенцию, может вовлечь в дело защитник <*>.
<*> Печерский В.В. Указ. соч. С. 118.
Совершенствование УПК в части более полного урегулирования вопросов, связанных с мнением специалиста, – дело законодателя. Реализация же положений приведенных выше норм УПК в части использования в деле мнения специалиста – реальная действительность современного уголовного процесса республики. С течением времени увеличивается количество запросов защитников, вовлекающих в уголовный процесс специалистов для высказывания мнения по вопросам, имеющим значение по уголовному делу. В качестве примера такого мнения специалиста (консультации) вниманию лиц, практикующих в сфере уголовного процесса, может быть предложено одно из недавних по времени мнение автора этой статьи, вовлеченного в дело в качестве специалиста в области уголовного права.
МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА
г.Минск 12 января 2003 года
Специалист: Лукашов Алексей Ильич, докторант Академии МВД Республики Беларусь, кандидат юридических наук, доцент.
Имею стаж юридической деятельности более 25 лет, стаж научной деятельности более 15 лет.
Мною опубликовано более 160 печатных работ по уголовному праву и иным отраслям законодательства, в том числе по вопросам ответственности за преступления против экологической безопасности и природной среды.
ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ВЫСКАЗЫВАНИЯ МНЕНИЯ СПЕЦИАЛИСТА И МАТЕРИАЛЫ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ НА ИССЛЕДОВАНИЕ
Основанием для высказывания мнения специалиста и проведения в этих целях исследования явился запрос адвоката N-ской юридической консультации К. <*> от 6 января 2003 г. N___ – защитника по уголовному делу обвиняемого N. Запрос сделан в соответствии с положениями части 3 статьи 103 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (УПК) и пункта третьего части 2 статьи 17 Закона Республики Беларусь от 15 июня 1993 г. “Об адвокатуре”, предоставляющих защитнику право запрашивать с согласия подозреваемого, обвиняемого мнение специалистов для разъяснения возникающих в связи с осуществлением защиты вопросов, требующих специальных познаний.
<*> Здесь и далее информация о фамилиях, датах и месте изменены (прим. ред.).
В указанном запросе защитника в качестве материала для исследования представлены обстоятельства, при которых совершены действия, вмененные в вину N. по части 2 статьи 163 УК Республики Беларусь 1960 г.
ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ
На разрешение поставлены следующие вопросы, мнение по которым специалиста согласно запросу адвоката требует специальных познаний в области уголовного права:
1. Является ли животный мир, находящийся в условиях естественной свободы и изымаемый из природной среды с научной целью, составной частью объекта уголовно-правовой охраны статьи 163 УК Республики Беларусь 1960 г., а отстрелянные N. лось и дикий кабан – предметами преступления, предусмотренного указанной правовой нормой?
2. Может ли N., как лицо, не имевшее специальных полномочий на отстрел диких животных с научной целью, однако фактически участвовавшее в таком отстреле с ведома уполномоченных лиц, организовавших такой отстрел на законных основаниях, нести ответственность за незаконную охоту?
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЧАСТЬ
При ответе на поставленные вопросы была изучена информация, имеющаяся в запросе защитника от 6 февраля 2003 г., а также исследованы нормы Уголовного кодекса Республики Беларусь (УК) 1960 и 1999 гг. и иные нормативные материалы, на которые делаются ссылки по тексту мнения специалиста. При ссылках по тексту мнения специалиста на соответствующие нормативные акты имеются в виду, если иное не оговорено, нормы этих актов, действовавшие в Республике Беларусь в день совершения действий, которые вменены в вину N.
В сферу анализа были включены и литературные источники, имеющие непосредственное отношение к вопросам, поставленным на разрешение специалиста.
Из информации, имеющейся в запросе защитника от 6 января 2003 г., следует, что N. инкриминирована незаконная охота на территории N-ского заповедника зимой 1999 г. Его действия квалифицированы по части 2 статьи 163 УК 1960 г.
Как следует из информации, имеющейся в запросе защитника, N., не являвшийся работником заповедника, принял участие в отстреле лося и дикого кабана с ведома директора заповедника M. Отстрел производился в рамках научной программы, проводившейся заповедником, с использованием вертолета и пилота, привлеченных в установленном порядке для этих целей заповедником, и на основании разрешения Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды от 15 января 1999 г. N ___, выданного егерю заповедника П.
Использование для уголовно-правовой оценки действий лица, совершенных в 1999 г., нормы части 2 статьи 163 УК 1960 г. в ред. Закона от 1 марта 1994 г. (далее – статья 163 УК 1960 г.) по признаку охоты “с применением автомототранспортных средств” представляется правильным с учетом предписаний норм частей 2 и 3 статьи 9 УК 1999 г., регулирующих вопрос об обратной силе нового уголовного закона <*>.
<*> См.: Лукашов А.И. Преступления против экологической безопасности и природной среды // Лукашов А.И., Саркисова Э.А. Уголовный кодекс Республики Беларусь: сравнительный анализ и комментарий. – Мн.: Тесей, 2000. С. 370.
Вопрос об объекте уголовно-правовой охраны статьи 163 УК 1960 г. “Незаконная охота”, полагаю, является главенствующим в деле юридической оценки действий N. Данное преступление относится к числу преступлений против экологической безопасности и природной среды, называемым также в литературе экологическими преступлениями.
Обратимся в этой связи к статье 1 УК 1960 г. (в ред. Закона от 1 марта 1994 г.). В ней говорится о задачах УК Республики Беларусь: он “имеет задачей защиту жизни и здоровья человека, его прав и свобод, конституционного строя, государственных и общественных интересов, собственности, природной среды, установленного правопорядка от преступных посягательств”. В качестве объекта уголовно-правовой защиты (охраны) уголовный закон называл природную среду.
По этому же пути пошел и УК 1999 г., который в статье 2 “Задачи Уголовного кодекса Республики Беларусь” также называет объекты уголовно-правовой охраны: УК “имеет задачей охрану мира и безопасности человечества, человека, его прав и свобод, собственности, прав юридических лиц, природной среды, общественных и государственных интересов, конституционного строя Республики Беларусь, а также установленного правопорядка от преступных посягательств”. Среди многих объектов уголовно-правовой охраны вновь названа природная среда.
УК 1999 г. в отличие от УК 1960 г. выделяет все преступления против экологической безопасности в самостоятельную главу – главу 26, определяя в части 1 примечаний к этой главе, что преступлениями “против экологической безопасности и природной среды признаются совершенные умышленно или по неосторожности общественно опасные деяния, причинившие или могущие причинить вред земле, водам, недрам, лесам, животному и растительному миру, атмосфере и другим природным объектам, отнесенным к таковым законодательством об охране окружающей среды, независимо от форм собственности”.
В данном контексте объектом уголовно-правовой охраны как в УК 1960 г., так и в УК 1999 г. выступают природные объекты, в том числе и животный мир, что, на мой взгляд, в сущности одно и то же, поскольку природные объекты являются компонентами, составляющими природной среды (в законодательстве и литературе понятие “природная среда” употребляется как синоним понятиям “окружающая среда”, “природная окружающая среда”). Например, в преамбуле Закона Республики Беларусь от 19 сентября 1996 г. “Об охране и использовании животного мира” указано, что “животный мир Республики Беларусь является неотъемлемым компонентом окружающей среды и биологического разнообразия Земли, возобновляемым, охраняемым природным ресурсом, требующим рационального использования” <*>. В этом определении животный мир, с одной стороны, – компонент окружающей человека среды, а, с другой стороны, – объект воздействия человека, который используется им в своих нуждах. В этом двуедином качестве животный мир охраняется человеком и в то же время потребляется им, но таким образом (рационально), чтобы обеспечить его возобновляемость и сохранить его биологическое разнообразие. Данный подход в целом используется и в отечественной литературе по экологическому и уголовному праву <**>, а также и в уголовно-правовой литературе России и Украины <***>.
<*> Ведомости Верховного Совета Республики Беларусь. 1996. N 31. Ст. 571.
<**> См., например: Демичев Д.М. Экологическое право. Особенная часть: Учеб. пособие. – Мн.: Ураджай, 2002. С. 186; Марчук В.В. Преступления против экологической безопасности и природной среды // Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть / Под ред. Н.А.Бабия и И.О.Грунтова. – Мн.: Новое знамя, 2002. С. 449, 450, 489; Данилюк С.Е. Преступления против экологической безопасности и природной среды // Уголовное право Республики Беларусь. Особенная часть / Под общ. ред. А.И.Лукашова. – Мн.: Тесей, 2001. С. 336, 337, 390.
<***> См., например: Яцеленко Б.В. Экологические преступления // Уголовное право России. Особенная часть. Учебник / Под ред. А.И.Рарога. 2-е изд. – М.: ИМП, 1997. С. 282, 301; Баландюк В.Н. Экологические преступления // Уголовное право Российской Федерации: (Особенная часть): Учебник / Под ред. А.И.Марцева. – Омск: Омская академия МВД России, 2000. С. 431; Гавриш В. I., Корчева З. Г. Злочини проти довкiлля // Кримiнальне право Укра ни: Особлива частина: Пiдруч. для студ. вищ. закл. освiти / За ред. М.I.Бажанова, В.В.Сташиса, В.Я.Тацiя.- Ки в – Харкiв: Юрiнком Iнтер; Право, 2001. С. 214, 227.
Известный белорусский ученый В.А.Шкурко рассматривал в качестве объекта уголовно-правовой охраны преступления, предусмотренного статьей 163 УК 1960 г. “установленный порядок охраны и использования животного мира” <*> или, если пользоваться предписаниями упомянутой статьи 1 УК 1960 г., таким объектом является сам животный мир как некая совокупность живых организмов, обитающих в состоянии естественной свободы <**>. В качестве предмета этого преступления выступают дикие звери и птицы, находящиеся в состоянии естественной свободы <***>. Такой же взгляд в целом (если не принимать во внимание особенности, обусловленные спецификой понимания отдельными авторами сущности объекта преступления как такового) отличает и современные учебные пособия по уголовному праву, на которые выше делалась ссылка.
<*> Шкурко В.А. Браконьерство и борьба с ним. – Мн.: Университетское, 1986. С. 54. См. также: Н.А.Беляев. Преступления, посягающие на сохранность и рациональное использование природных богатств // Курс советского уголовного права. Часть Особенная, т. 4. – Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1978. С. 164.
<**> Статья 1 Закона “Об охране и использовании животного мира” определяет понятие “животный мир” в широком смысле слова следующим образом: это “дикие животные (млекопитающие, птицы, пресмыкающиеся, земноводные, рыбы, а также моллюски, насекомые и другие), обитающие в состоянии естественной свободы на суше, в воде, атмосфере и почве, постоянно или временно населяющие территорию республики”.
<***> Шкурко В.А. Комментарий к статье 163 // Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Белорусской ССР / Под общ. ред. А.А.Здановича. 2-е изд., перераб и доп.. – Мн.: Беларусь, 1989. С. 279.
Подобное понимание объекта уголовно-правовой охраны статьи 163 УК 1960 г. отвечает приведенным нормам экологического законодательства и уголовного закона. Но оно, как представляется, не учитывает, что животный мир подвергается охране с использованием уголовного закона, в данном случае – статьи 163 УК, только в случаях, когда действия лица имеют статус охоты, когда такое посягательство осуществляется посредством охоты, имеющей признаки, предусмотренные этой статьей УК.
Согласно статьи 17 Закона “Об охране и использовании животного мира” охрана животного мира может осуществляться различными путями (посредством установления правил и норм по охране, рациональному использованию и воспроизводству объектов животного мира, ограничений и запретов в пользовании животным миром, предотвращения самовольного пользования и других нарушений установленных правил пользования животным миром и др.). Это означает, что охрана животного мира не сводится только к полному или частичному запрету на его пользование. Наряду с установлением запретов и ограничений законодательство республики допускает и его использование (пользование) в самых различных целях как посредством изъятия объектов животного мира <*> из среды их обитания, так и без такового (см. ч. 3 ст. 41 Закона “Об охране и использовании животного мира”).
<*> Согласно статьи 1 Закона “Об охране и использовании животного мира” объект животного мира – это “организм животного происхождения (дикое животное) или популяция организмов животного происхождения”.
Часть 1 статьи 41 Закона “Об охране и использовании животного мира” выделяет следующие виды пользования животным миром:
- охота;
- рыболовство промысловое и любительское;
- добыча животных, не относящихся к объектам охоты и рыболовства;
- пользование животным миром в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях;
- использование полезных свойств жизнедеятельности животных – почвообразователей, естественных санитаров среды, опылителей растений и других;
- использование животных в целях получения продуктов их жизнедеятельности.
В части 2 этой статьи предусмотрено, что законодательством Республики Беларусь могут быть предусмотрены и другие виды пользования животным миром.
Таким образом, охота – лишь один из многих видов пользования животным миром. Следовательно, объектом уголовно-правовой охраны статьи 163 УК 1960 г. выступает животный мир только при осуществлении пользования им в виде охоты. Определение понятию охота дается в статье 43 Закона “Об охране и использовании животного мира”: “охотой признаются поиск, выслеживание и преследование с целью добычи, попытка добычи или добыча диких зверей и птиц, обитающих в состоянии естественной свободы. Нахождение в охотничьих угодьях лиц с охотничьим оружием и другими орудиями охоты или добытой продукцией охоты, с охотничьими собаками, спущенными с поводка, а также нахождение на дорогах общего пользования лиц с расчехленным охотничьим оружием или добытой продукцией охоты приравнивается к охоте”. Порядок и условия охоты изложены в статье 44 и других этого Закона (см. также Правила охоты в Республики Беларусь, утвержденные Министром лесного хозяйства и Министром природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Беларусь 25 марта 1998 г. <*>).
<*> Бюллетень нормативно-правовой информации. 1998. N 14.
При осуществлении иных видов пользования животным миром его охрана производится вне рамок и средств, характерных для охраны животного мира, применяемых при охоте. Внешне, с объективной стороны действия, осуществляемые при различных видах пользования животным миром, не отличаются друг от друга (например, отстрел диких животных, обитающих в состоянии естественной свободы, во время охоты; отстрел диких животных, не относящихся к объектам охоты; отстрел диких животных в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях). Однако если такие действия не являются охотой, а осуществляются в рамках иных видов пользования животным миром, то, очевидно, что такие действия как отстрел диких животных, обитающих в состоянии естественной свободы, нельзя оценивать как охоту незаконную, предусмотренную статьей 163 УК 1960 г.
В случаях осуществления иных, кроме охоты видов пользования животным миром, животный мир не является объектом уголовно-правовой охраны статьи 163 УК 1960 г.
Как следствие, и дикие звери и птицы, обитающие в состоянии естественной свободы, поиск, выслеживание и преследование с целью добычи, попытка добычи или добыча которых осуществлялись в рамках иных видов пользования, а не охоты, не являются предметом преступления, предусмотренного статьей 163 УК 1960 г.
Как осуществление иных видов пользования животным миром (не охоты) в установленном порядке, так и нарушения порядка осуществления таких иных видов пользования животным миром не могут влечь уголовной ответственности по статье 163 УК 1960 г. Такое законодательное решение обусловлено подходом природоохранного (экологического) законодательства к вопросам ответственности за нарушения его предписаний. Так, в абзаце 4 части 1 статьи 68 Закона “Об охране и использовании животного мира”, говорящей об ответственности за нарушение законодательства об охране и использовании животного мира, выделяются в качестве самостоятельных видов нарушений: 1) нарушения правил охоты, рыболовства и охраны рыбных запасов и 2) нарушения правил осуществления других видов пользования животным миром. Другими словами, Закон “Об охране и использовании животного мира” исходит из того, что нарушения правил охоты, рыболовства и охраны рыбных запасов и нарушения правил осуществления иных видов пользования животным миром имеют различную величину общественной опасности. Из перечисленных нарушений большую общественную опасность представляют именно нарушения правил охоты, рыболовства и охраны рыбных запасов. Уголовный закон и законодательство об административных правонарушениях, как отрасли охранительного законодательства <*>, следуя приведенной норме статьи 68 этого Закона, дифференцируют ответственность за нарушения правил пользования животным миром с учетом величины общественной опасности этих нарушений. Они устанавливают уголовную ответственность за незаконную охоту (ст. 163 УК 1960 г., ст. 282 УК 1999 г.), незаконную добычу рыбы или водных животных (ст. 161 УК 1960 г., ст. 281 УК 1999 г.) и нарушение правил охраны рыбных ресурсов и водных животных (ст. 162 УК 1960 г., ст. 283 УК 1999 г.). Нарушения же правил осуществления других видов пользования животным миром, как представляющие меньшую общественную опасность, влекут менее строгую, административную ответственность в соответствии со статьями 86-2, 86-4, 87, 88 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях.
<*> См.: Хомич В.М. Понятие, задачи и система уголовного права. Наука уголовного права // Уголовное право. Общая часть: Учебник / Под ред. В.М.Хомича.- Мн.: Тесей, 2002. С. 15; Крамник А.Н. Курс административного права Республики Беларусь. – Мн.: Тесей, 2002. С. 18.
Для ответа на второй из поставленных вопросов необходимо уяснить содержание, круг лиц и порядок пользования животным миром в научных целях в заповедниках, поскольку правила пользования животным миром в виде охоты и правила пользования им в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях существенно отличаются друг от друга (например, охота осуществляется на платной основе, пользование в научных и иных указанных целях – бесплатно; охота допускается только в охотничьих угодьях, пользование в научных и иных указанных целях – как в охотничьих угодьях, так и в иных местах).
Пользование животным миром ограничивается на особо охраняемых природных территориях. Так, в части 1 статьи 23 Закона “Об охране и использовании животного мира” предусмотрено, что “на территории заповедников запрещаются охота, рыболовство, а также другие виды пользования животным миром и иная деятельность, не совместимая с режимом заповедников”. Другими словами, на пользование животным миром на территории заповедников не вводится абсолютный запрет. Такое пользование допускается, если оно совместимо с режимом заповедника. Согласно части 1 статьи 14 Закона Республики Беларусь от 20 октября 1994 г. “Об особо охраняемых природных территориях и объектах” заповедники – это природоохранные научно-исследовательские учреждения республиканского значения, задачами которых являются, в частности, сохранение в натуральном состоянии природного комплекса, входящего в состав заповедника, проведение научных исследований и организация мониторинга окружающей среды <*>.
<*> Ведомости Верховного Совета Республики Беларусь. 1994. N 35. Ст. 570.
Научно-исследовательская деятельность в заповедниках проводится путем стационарных круглогодичных, многолетних и периодических исследований, направленных на изучение природных комплексов, наблюдения за динамикой природных процессов с целью оценки, прогноза экологического состояния, разработки научных основ охраны природы и на сохранение биологического разнообразия. Руководство научно-методической работой заповедников осуществляет Академия наук Беларуси и Ученый совет заповедников. Разрешение на проведение научных исследований в заповедниках выдается руководством заповедника по согласованию с вышестоящим органом и Академией наук Беларуси (ст. 19 Закона “Об особо охраняемых природных территориях и объектах”).
Согласно статьи 54 Закона “Об охране и использовании животного мира” пользование животным миром в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях может осуществляться посредством различных методов исследования и наблюдения, как без изъятия, так и с изъятием объектов животного мира из природной среды. При этом “пользование животным миром в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях с изъятием объектов животного мира из природной среды осуществляется бесплатно по разрешению специально уполномоченного государственного органа Республики Беларусь по природным ресурсам и охране окружающей среды, если иное не предусмотрено законодательством Республики Беларусь” (ч. 2 ст. 54 названного Закона).
Правила пользования животным миром в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях с изъятием объектов животного мира из природной среды предусмотрены Порядком выдачи разрешений на изъятие объектов животного мира, их продуктов, птичьих кладок, яиц и гнезд из природной среды в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях (далее – Порядок выдачи разрешений), утвержденном Министерством природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Беларусь 25 марта 1997 г. и зарегистрированном в Реестре Государственной регистрации 1 апреля 1997 г. за N 1798/12 <*>.
<*> Бюллетень нормативно-правовой информации. 1997. N 11.
Порядок выдачи разрешений регламентирует основания и сроки оформления заявок и выдачи разрешений на изъятие объектов животного мира из природной среды в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях, а также некоторые другие вопросы. Основные положения этого нормативного правового акта сводятся к следующему.
Так, изъятие объектов животного мира из природной среды в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях осуществляется бесплатно на основании разрешений, выдаваемых Министерством природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Беларусь. Такие разрешения выдаются по заявкам физических и юридических лиц. В заявке среди прочих данных должны быть указаны “фамилия, имя, отчество и должность лица, которое будет осуществлять изъятие”. В случае изъятия объектов животного мира в научных целях в заповедниках заявку необходимо согласовать с соответствующей администрацией.
Разрешения выдаются лицам, ответственным за проведение изъятия объектов животного мира. При этом разрешение на изъятие объектов животного мира с использованием огнестрельного охотничьего оружия может быть выдано только лицам, имеющим государственное удостоверение на право охоты.
Разрешение подлежит обязательной регистрации в соответствующих районных инспекциях Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды, администрации заповедников до начала проведения работ.
Должностными лицами вышеуказанных органов на разрешении делается отметка о его регистрации. Организация контроля за правильным использованием разрешений возлагается на должностных лиц районных инспекций природных ресурсов и охраны окружающей среды и администрацию заповедников.
Изъятие объектов животного мира из природной среды в научных, культурно-просветительных, воспитательных и эстетических целях, добыча которых разрешается только по разовым разрешениям (лицензиям), производится в установленном порядке. Лица, получившие разрешения, обязаны соблюдать установленный порядок их использования.
При выявлении нарушения порядка использования разрешения лицами, ответственными за проведение изъятия объектов животного мира, оно может быть изъято должностными лицами районных инспекций природных ресурсов и охраны окружающей среды и администрации заповедников. Изъятое разрешение направляется в Министерство природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Беларусь.
Лицам, нарушившим установленный порядок использования разрешений и отчетности по ним, разрешения в дальнейшем не выдаются.
Таким образом, природоохранное законодательство республики допускает пользование в заповеднике животным миром в научных целях посредством изъятия объектов животного мира из природной среды на основании разрешений, выдаваемых Министерством природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Беларусь. Такие разрешения выдаются не заповеднику, а лицам, которых укажет в заявке заповедник. Эти лица должны иметь государственное удостоверение на право охоты. Именно этим лицам выдается указанное разрешение и именно эти лица, а не директор заповедника или иные должностные лица заповедника отвечают за проведение изъятия объектов животного мира на территории заповедника.
Порядок выдачи разрешений предусматривает, что добыча животных согласно разрешениям производится в установленном порядке. Лица, получившие разрешения, обязаны соблюдать установленный порядок их использования. Однако указанный порядок добычи животных в научных целях в заповедниках в 1999 г. не был предусмотрен каким-либо нормативным правовым актом. Использовался сложившийся в практике порядок совершения этих действий, близкий по функциональным и операционным признакам к охоте (приемы выслеживания животных, меры безопасности при производстве отстрела и пр.). Лица, получившие разрешение и отвечающие за проведение изъятия объектов животного мира на территории заповедника (отстрела животных), обязаны были обеспечить безопасные для окружающих условия такого отстрела, привлечение для этих целей необходимых средств, орудий и техники, включая использование вертолета, а также подготовленных людей. Использование при проведении добычи животных в научных целях в заповедниках, в том числе при непосредственном отстреле животных, лиц, имеющих государственное удостоверение на право охоты, но не упомянутых в разрешении на добывание (отстрел) диких животных в научных целях, на мой взгляд, не противоречит задачам, стоящим перед таким отстрелом. Например, охота на диких животных, для добычи которых требуется разовое разрешение, может производиться как одним охотником (индивидуально), так и группой охотников (коллективно). Между тем разовое разрешение выписывается на одно лицо, которое является одновременно руководителем охоты (см. пп. 8.6 и 8.7 п. 8 Правил охоты в Республики Беларусь от 25 марта 1998 г.).
В качестве лиц, привлекаемых к участию в отстреле диких животных, выступают, в частности, водители автотранспортных средств, пилоты вертолетов, если отстрел производится с использованием этих средств. Правда, необходимо учесть, что в бланке разрешения (приложение к Порядку выдачи разрешений), лицо, ответственное за отстрел, именуется исполнителем, в нем указывается номер удостоверения на право охоты такого лица. Из содержания указанных реквизитов разрешения можно сделать вывод, что собственно отстрел диких животных должен производиться исполнителем (он же является и лицом, ответственным за организацию их отстрела). В то же время нельзя не видеть, что при отсутствии в то время в законодательстве запрета на использование в этих случаях в качестве стрелков (исполнителей) иных лиц (не указанных в разрешении) вся ответственность за их использование в таком качестве возлагается на лиц, указанных в разрешении и в силу этого ответственных за проведение отстрела.
Осуществление контроля за соблюдением порядка использования разрешения лицами, ответственными за проведение изъятия объектов животного мира, возложено на должностных лиц районных инспекций природных ресурсов и охраны окружающей среды и администрацию заповедника (см. п. 12 и 18 Порядка выдачи разрешений). Как следует из информации, предоставленной в запросе адвоката, контроль за соблюдением отстрела животных в заповеднике зимой 1999 г., проводившимся егерем заповедника П., осуществлял директор заповедника М. Именно по его приглашению и с его ведома в отстреле в качестве стрелка (исполнителя) принял участие N.
Таким образом, N. принял участие в отстреле диких животных, проводимом в заповеднике, как вида пользования животным миром в научных целях. Такой отстрел проводился на законных основаниях (на основании разрешения Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды от 15 января 1999 г. N __, выданного егерю заповедника П.), по приглашению и с ведома непосредственно участвовавшего в отстреле директора заповедника М. – лица, осуществляющего контроль за соблюдением порядка использования разрешения лицами, ответственными за проведение изъятия объектов животного мира, и в присутствии егеря П. – лица, ответственного за проведение изъятия объектов животного мира.
Ввиду изложенного отсутствуют основания для отнесения действий N. к охоте как виду пользования животным миром. Он принял участие в действиях, являющихся пользованием животным миром в научных целях. Совершенное им в указанном случае не подпадает под действие статьи 163 УК 1960 г., он не может нести за них уголовную ответственность как за незаконную охоту.
ВЫВОДЫ
1. Животный мир, пользование которым производится с научными целями, не является объектом уголовно-правовой охраны статьи 163 УК Республики Беларусь 1960 г., а отстрелянные N. лось и дикий кабан не являются предметами преступления, предусмотренного указанной правовой нормой, поскольку изымались из природной среды с научной целью, а не во время охоты.
2. N., как лицо, не имевшее специальных полномочий на отстрел диких животных с научной целью, однако фактически участвовавшее в таком отстреле с ведома (разрешения) уполномоченных лиц, организовавших такой отстрел на законных основаниях, не может нести уголовную ответственность за незаконную охоту.