Неприятие неосторожного соучастия исторически сложилось как главенствующее направление в науке уголовного права и в законодательстве. Как само собой разумеющееся, положение о несовместности соучастия и неосторожного поведения еще в конце XIX века весьма категорично изложил Л.Е.Владимиров: “Обращаясь к установлению догматического понятия участия в преступлении, должно заметить, что уже из сказанного вполне ясно, что не может быть и речи о соучастии нескольких лиц, когда преступное последствие вызвано неосторожными их действиями. Неосторожное соучастие есть нелепость; также точно нелепость – неосторожное участие в умышленном преступлении, и обратно – умышленное участие в неосторожном преступлении” <1>.
<1> Владимиров, Л.Е. Учебник русского уголовного права. Общая часть / Л.Е.Владимиров. – Харьков: Издание типографии Каплана и Бирюкова, 1889. – С. 109.
Однако, несмотря на длительный период споров, в теории уголовного права по вопросу о возможности соучастия в неосторожных преступлениях доминирующей можно считать следующую позицию: соучастия в неосторожных преступлениях нет, но есть проблема законодательного закрепления ответственности за неосторожное сопричинение, под которым понимается совершение неосторожного преступления взаимосвязанными и взаимообусловленными действиями двух или более лиц.
Представляется, что предложению о введении в уголовное законодательство нового института должно предшествовать изучение правовой природы соответствующего этому институту явления или обстоятельства.
Следует ответить на вопрос о том, для чего будет вводиться та или иная предлагаемая правовая норма. Первое ее назначение – ликвидировать существующий в праве пробел в основаниях уголовной ответственности. Применительно к анализируемой ситуации таким пробелом является отсутствие прямого указания в законе на наказуемость причинения вреда по неосторожности совместными действиями двух или более лиц.
Общеизвестно, что описание преступления как основания уголовной ответственности дается применительно к поведению одного лица, которое является субъектом уголовной ответственности. Для ответственности нескольких субъектов – участников умышленного преступления – специально предусмотрен институт соучастия. Для ответственности нескольких исполнителей неосторожного преступления подобным понятием и могло бы стать совершение преступления по неосторожности несколькими лицами, именуемое в литературе неосторожным сопричинением.
В данном случае имеются в виду ситуации, когда единый результат причиняется единым совместным нарушением мер безопасности, примером чему может служить нарушение мер безопасности при совместном сбрасывании с высоты тяжелого предмета, чем причиняется травма человеку.
Обращаем на это обстоятельство особое внимание, поскольку некоторый элемент согласованности поведения, выразившегося в нарушении мер предосторожности, может иметь место только при невыполнении или ненадлежащем выполнении двумя субъектами одной и той же обязанности действовать определенным образом. В этих случаях может быть усмотрена совместность действий по нарушению мер предосторожности, приведших в итоге к неосторожному причинению результата. Объективно единый результат может быть причинен и разрозненными нарушениями, последовательно или параллельно совпавшими во времени и пространстве, например при нарушении правил автодорожного движения водителем транспортного средства и пешеходом. Однако в подобных случаях нет той совместности, которая хотя бы отдаленно напоминала совместность, свойственную соучастию в совершении преступления.
Для определения совместного совершения неосторожного преступления, таким образом, необходимо не просто причинение единого результата, а совершение несколькими лицами одного деяния (одного нарушения мер безопасности), которым и причинен этот единый результат.
Что же касается причинения вреда самостоятельными нарушениями нескольких лиц (то ли одинаковыми нарушениями, то ли различными нарушениями), то для таких случаев нет необходимости создавать специальные нормы о совместности причинения вреда, поскольку отсутствуют субъективные основания для вменения совместного участия в преступном поведении. Указанное в полной мере относится и к участию в нарушении мер предосторожности, превратившемуся в неосторожное преступление, когда такое участие выразилось в склонении к нарушению, оказании ему содействия или осуществлении организационных функций.
В юридической литературе изложены немалочисленные предложения о необходимости закрепления уголовной ответственности за соучастие в неосторожном преступлении посредством введения института “неосторожное сопричинение”. Нельзя сказать, что предложения эти не вызвали возражений.
Приведем мнение П.В.Агапова, изложенное им в отзыве на диссертационное исследование С.В.Алексеева по данной тематике: “Автор поддерживает высказанную в уголовно-правовой науке мысль о необходимости выделения в УК Российской Федерации такой разновидности стечения лиц при совершении преступления, как неосторожное сопричинение. По его мнению, сделать это нужно “в целях более последовательной дифференциации ответственности лиц, участвовавших в совершении групповых преступлений” (с. 74). С такими рассуждениями трудно согласиться. Во-первых, неосторожное сопричинение и групповое преступление, по сути, разнопорядковые явления, поскольку последний из указанных терминов презюмирует исключительно умышленный характер действий соучастников. Во-вторых, сведения автора о якобы “увеличившемся количестве неосторожных групповых преступлений” (с. 74) – явное преувеличение. В-третьих, включение в уголовный закон (ст. 26 УК Российской Федерации) нормы о том, что “называется неосторожным сопричинением” (с. 74), лишено всякого практического смысла и, следовательно, нецелесообразно. Даже с учетом предложения одновременного дополнения УК Российской Федерации статьей 67.2 “Назначение наказания за неосторожное сопричинение”, где признается необходимым закрепить, что “при назначении наказания за неосторожное сопричинение учитывается сам факт совместного совершения неосторожного преступления, характер и степень фактического участия каждого лица в его совершении” (с. 74). Как видно, первая часть процитированной формулировки лишена смысловой нагрузки и поэтому не может быть признана удачной с точки зрения законодательной техники” <2>.
<2> Агапов, П.В. Отзыв официального оппонента на диссертацию С.В.Алексеева “Проблемы уголовной ответственности за преступления, совершаемые в группе”, представленной на соискание ученой степени кандидата юридических наук по специальности 12.00.08 Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право / П.В.Агапов // Актуальные проблемы экономики и права. – 2009. – N 2. – С. 210 – 211.
Присущая неосторожному сопричинению половинчатость или непринципиальность в решении проблемы вызвала неприятие этого института даже у сторонников возможности неосторожного соучастия. Так, А.П.Козлов отметил следующее: “В последние годы предпринята попытка разработать самостоятельную категорию неосторожного сопричинения как элемента института множественности участников одного преступления, в который входят соучастие, групповое исполнение и неосторожная сопричастность. Некоторые авторы называют групповое исполнение (группу лиц с несубъектами преступления) умышленным сопричинением и предлагают создать соответствующую норму об умышленном и неосторожном сопричинении. Можно выразить признательность сторонникам данной позиции за возврат к старым нерешенным проблемам и за поиск предложений по их решению, однако едва ли следует соглашаться с самим решением” <3>. Указав на недостатки нововведения, А.П.Козлов обратился “к признакам неосторожного сопричинения, изложенным его создателем” (речь идет о цитированной ранее работе Р.Р.Галиакбарова) и заключил: “Сразу же становится заметно, что автору не удалось создать чего-то нового, поскольку, с одной стороны, он раскрывает признаки соучастия (единое преступление, участие субъектов преступления, единый для всех результат, причинная связь между деянием и результатом), с другой же – особенности самой неосторожности в совместной деятельности (“допреступное” поведение, неосторожная форма вины). С этих позиций более обоснованно называть данное явление неосторожным соучастием, к чему и призывали многие ученые. С подобным решением согласны и мы” <4>.
<3> Козлов, А.П. Соучастие: традиции и реальность / А.П.Козлов. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2001. – С. 19.
<4> Там же. – С. 20.
В научных исследованиях последних лет также находим неприятие введения института неосторожного соучастия в законодательный оборот: “В теории уголовного права ведется активная научная дискуссия по вопросу об ответственности нескольких лиц за единое неосторожное преступление. При этом большинство авторов (И.Р.Харитонова, О.А.Канашина, Ю.Н.Козлова) употребляют термин “неосторожное сопричинение” и предлагают законодательно предусмотреть указанный признак. Диссертант высказал мнение об отсутствии необходимости включения указанного понятия в УК Российской Федерации и обосновал, что при совершении несколькими лицами единого неосторожного преступления каждый из субъектов подлежит индивидуальной уголовной ответственности, поскольку исполнитель не выбирает способ совершения деяния” <5>.
<5> Быкова, Е.Г. Уголовно-правовые проблемы группового способа совершения преступления: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Е.Г.Быкова; М-во внутр. дел Рос. Федерации, Урал. юрид. ин-т. – Екатеринбург, 2010. – С. 23.
Полагаем возможным поддержать возражения против использования термина “неосторожное сопричинение”, изменив, однако, аргументацию.
Еще до начала присоединения к деятельности, которая приводит к преступному результату, субъект должен знать о преступном характере совместного с другим лицом поведения. При отсутствии такого знания нельзя говорить о совместной преступной деятельности или о совместном совершении преступления. При неосторожном преступлении субъект может присоединить свои усилия только к участию в совершении действий, хотя и повлекших впоследствии общественно опасный результат, но на момент присоединения представляющих собой не являющееся преступным нарушение мер предосторожности.
Термин “преступный” вопреки его широкому употреблению в данном случае носит несколько условный характер, поскольку закон требует осознания не преступности деяния, а его общественной опасности, что в совокупности с иными обстоятельствами придает деянию уже не условный, а действительный характер преступного.
Пользуясь же не условными, а безусловными понятиями, можно утверждать, что отсутствие преступной направленности поведения субъектов на момент осуществления нарушения мер предосторожности имеет и свое объективное отражение в их сознании: субъекты не осознают общественно опасный характер совершаемых действий. Данное утверждение полностью основано как на теоретических положениях о вине, так и на законодательном определении неосторожной формы вины.
При преступном легкомыслии субъект осознает тот факт, что он нарушает принятые в обществе меры предосторожности. Это осознание побуждает его к принятию мер или к расчету на конкретные факторы, которые должны предотвратить возможные негативные последствия. Иными словами, субъект активно противодействует таящейся в избранном способе действия опасности, поэтому и убежден в том, что общественно опасные последствия не наступят, а это означает отсутствие осознания общественной опасности своего поведения.
Еще более очевидным является отсутствие осознания общественно опасного характера своего поведения при преступной небрежности. Поскольку в этом случае субъект не сознает факта нарушения мер безопасности, то он не сознает и возможности наступления общественно опасных последствий и, как следствие, не сознает общественной опасности.
Именно в отсутствии у совместно действующих лиц знания об общественно опасном характере их совместного поведения состоит невозможность соучастия в неосторожном преступлении.
Вне всякого сомнения, совместная деятельность может привести к преступному результату, что и имеет место при неосторожном сопричинении. Однако эта деятельность на момент ее осуществления не является преступно опасной, а потому мы можем утверждать только о совместном нарушении мер предосторожности, но не более того. Однако для уголовного права имеет значение не само нарушение мер предосторожности, а причинение общественно опасных последствий по неосторожности.
Как нам представляется, нельзя ставить знак равенства между совместным нарушением мер предосторожности и совместным совершением преступления по неосторожности.
Указанное ни в коей мере не означает, что при совместном нарушении мер предосторожности и причинении единого результата отсутствует ответственность за совместный результат, коль скоро ответственность действующих по неосторожности лиц является строго индивидуальной.
В позиции авторов, поддерживающих идею неосторожного соучастия, имеются определенные основания, которые наталкивают на размышления о справедливости ограничения вины в соучастии только умыслом. Содержательно такие сомнения сходны с сомнениями в возможности соучастия в совершении преступления с косвенным умыслом. Действительно, если основание ответственности за совершение преступления является единым, то оно должно быть единым независимо от количества деятелей, то есть вне зависимости от того, совершено оно единолично или в соучастии. Данное положение в равной мере должно относиться к любому преступлению, как к умышленному, так и к неосторожному.
Сторонник соучастия в неосторожном преступлении А.Н.Трайнин, выразив сомнение в возможности соучастия в неосторожном причинении преступного результата, затем исключил это сомнение ссылкой на возможность соучастия в неосторожном деянии: “Не исключены, правда, сомнения в самой возможности подстрекательства к неосторожно совершенному общественноопасному деянию. Разумеется, поскольку вредный результат лицом, действующим по неосторожности, не допускается, нельзя говорить о подстрекательстве к причинению этого результата. Однако тем самым еще не исключается возможность подстрекательства к неосторожному действию, ибо обязанность учета вероятных последствий неосторожного действия одинаково лежит как на самом деятеле, так и на тех лицах, которые склоняли его к этому действию” <6>.
<6> Трайнин, А.Н. Уголовное право. Общая часть / А.Н.Трайнин – М.: Изд-во 1-го Моск. гос. ун-та, 1929. – С. 341.
Думается, однако, что напрасно автор столь прямолинейно отвергнул сомнения. Ведь между деянием в умышленном преступлении и деянием в преступлении, совершаемом по неосторожности, существует резкое различие, влияющее в том числе на основание ответственности. А это уже не позволяет проводить обоснование возможности соучастия в неосторожном преступлении по аналогии с обоснованием соучастия в умышленном преступлении.
Если при умышленной вине прямо или косвенным образом причиняемые последствия и объективно, и субъективно находятся внутри совершаемого субъектами преступного деяния, то при неосторожности опасность поведения остается только объективной характеристикой совершаемого деяния, тогда как с субъективной точки зрения опасность поведения исключается. При легкомыслии субъект уверен в ненаступлении общественно опасных последствий, а при небрежности субъект и вовсе ничего не знает о возможности наступления таких последствий в результате его поведения. В силу отсутствия субъективной оценки своего собственного поведения как общественно опасного нет и не может быть совместности в общественно опасном поведении.
Основанием ответственности за умышленное преступление является то, что субъект сделал: то, что нарушил запрет своим сознательным поведением (то ли действием, то ли бездействием), прямо или косвенно направленным на причинение вреда. Основанием уголовной ответственности за неосторожное преступление является то, что не сделал: то, что должен был предпринять, но не предпринял всех мер предосторожности, необходимых для предотвращения вреда, и по неосмотрительности допустил наступление общественно опасных последствий.
Обязанность соблюдать меры предосторожности и прилагать усилия для предотвращения вреда всегда носит персонифицированный личный характер. Такая обязанность действовать не может быть переложена ни на кого другого, ее должен исполнить только действующий субъект.
Даже в тех случаях, когда за соблюдение мер предосторожности отвечают несколько лиц, каждое из этих обязанных лиц отвечает только в пределах своей обязанности и только за собственное бездействие, но не за нарушение мер безопасности, допущенное другим обязанным лицом. Это относится не только к сопричинителям, но и к иным участникам нарушения мер безопасности. Например, подстрекающий к нарушению правил автодорожного движения не обязан соблюдать правила управления транспортным средством, поскольку не управляет им. Такая обязанность лежит исключительно на лице, управляющем средством транспорта. Если же нарушение мер безопасности движения допустит лицо, которое не управляет транспортным средством, то его действия подлежат самостоятельной уголовно-правовой оценке с позиции статьи 321 “Нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта” Уголовного кодекса Республики Беларусь. Указанная статья специально определяет ответственность пассажира, пешехода или другого участника движения за нарушение правил безопасности движения или эксплуатации всех видов транспорта.
По этой причине ответственность за неосторожное преступление возлагается персонально на то лицо, которое обязано было соблюдать правила предосторожности во избежание наступления общественно опасных последствий. Данное ограничение ответственности распространяется на всех иных субъектов, причастных к нарушению, если воспользоваться терминологией соучастия, то есть к подстрекателям нарушить правила поведения, пособникам такого нарушения или его организаторам, а также к соисполнителям, именуемым неосторожными сопричинителями.
При неосторожной форме вины основу вменения составляет долженствование предпринять меры предосторожности для исключения возможности наступления общественно опасных последствий. Принять такие меры может и должен действующий субъект. Предполагается, что этот субъект обладает всеми необходимыми данными для соблюдения мер безопасности (знаниями, опытом, навыками, умениями, физической силой, ловкостью и т.п.). Именно обладатель этих качеств может определить их достаточность или недостаточность для того, чтобы предотвратить грозящую опасность. Можно ли требовать от других лиц, считающихся при соучастии организаторами, подстрекателями, пособниками, произвести аналогичную оценку и, что более важно, спрогнозировать поведение действующего субъекта?
Кроме того, помимо долженствования принять меры по предотвращению вредных последствий при неосторожной вине у субъекта должна быть такая реальная возможность, которую он фактически должен использовать для предотвращения ущерба. Но реализация такой возможности автоматически предполагает участие субъекта в самом акте поведения, результатом которого и становится причиняемый вред. Требуя от субъекта предпринять меры предосторожности, мы тем самым требуем от него стать соисполнителем тех действий, к совершению которых субъект подстрекал, совершение которых он организовывал или совершению которых оказывал содействие.