Н.А.Стручков полагал, что ответственность за соучастие в неосторожном преступлении правомерна в отношении тяжких преступлений и излишня для менее опасных преступлений. Свои рассуждения автор основывал на решении Судебной коллегии по делу Чиликова и Маслова: “Решая вопрос об ответственности Чиликова, Судебная коллегия признала, что за соучастие в преступлении он привлечен быть не может, поскольку преступление было неосторожным. В то же время Судебная коллегия указала, что Чиликов фактически создал условия для наступления имевшего место результата. Значит, Чиликов, как указала коллегия, должен отвечать как за самостоятельно совершенное им преступление – за неосторожное убийство по ст. 139 УК РСФСР.
Вполне закономерно поставить вопрос: почему коллегия пришла к такому выводу?
Чиликов, предлагая другому лицу стрелять, должен был сознавать, что в результате этого действия могут наступить опасные последствия. Они наступили в действительности. В данном случае действия другого лица явились своеобразным средством совершения преступления самим Чиликовым.
Здесь налицо так называемое умышленное подстрекательство в неосторожном преступлении. Хотя то лицо, чьими действиями непосредственно причинен общественно опасный результат, и отвечает за свои поступки, склонившее его к этим действиям лицо ранее должно сознавать возможность наступления преступных последствий и потому нести за них ответственность. Так и было в деле Чиликова и Маслова.
В данном случае Чиликов был привлечен к ответственности потому, что преступный результат был весьма опасным. При менее опасном преступлении лицо, создавшее условия для его совершения, возможно, вовсе не было бы привлечено к ответственности, ибо степень его вины настолько мала, что уголовная ответственность исключается” <1>.
<1> Стручков, Н.А. Формы соучастия и ответственность соучастников по советскому уголовному праву / Н.А.Стручков // Учен. зап. / Всесоюз. ин-т юрид. наук. – 1961. – Вып. 12. – С. 136 – 137.
Рациональное зерно в рассуждениях Н.А.Стручкова содержится и состоит в том, что степень опасности совершаемого преступления может учитываться при криминализации отдельных проявлений преступной деятельности. Примером такого учета является ограничение уголовной ответственности за приготовление к преступлению приготовлением только к тяжкому и особо тяжкому преступлениям (ч. 2 ст. 30 Уголовного кодекса Российской Федерации) или исключение ответственности за приготовление к преступлению, не представляющему большой общественной опасности (ч. 2 ст. 13 Уголовного кодекса Республики Беларусь). Однако решение вопроса о степенях опасности не является основой для решения вопроса о соучастии в принципиальном плане: возможно или нет неосторожное соучастие.
М.С.Гринберг считает необходимым установить ответственность в рамках соучастия в неосторожном преступлении за способствование совершению неосторожного преступления. Автор сетует на уход от ответственности многих причастных к наступлению вреда лиц, особенно из числа должностных, считает необходимым привлекать к ответственности организаторов-“дезорганизаторов” и иных соучастников неосторожного причинения общественно опасных последствий: “Изучение практики показывает, что суды часто игнорируют факт причинения тяжких последствий неосторожными действиями двух и более лиц, уделяя основное, а порой все внимание фигуре непосредственного причинителя вреда. В итоге вне зоны ответственности оказываются главные виновники разрушительного действия технических систем.
Подобно тому, как при соучастии (в смысле ст. 17 Основ) основную ответственность за совершенное преступление должен нести и несет в определенных случаях не непосредственный причинитель вреда, а лицо, организовавшее преступление или способствовавшее ему своими указаниями, советами либо, наконец, вселившее решимость на его совершение (организатор, подстрекатель, пособник), при соучастии в неосторожном преступлении “основным вкладчиком” в таковое может считаться лицо, обязанное организовать определенный процесс, но не организовавшее его, “организатор наоборот” или дезорганизатор, либо лицо, призванное способствовать нормальному течению данного процесса, но не оказавшее должного содействия, либо лицо, отдавшее несостоятельный, технически неграмотный приказ” <2>.
<2> Гринберг, М.С. Соучастие в неосторожных преступлениях / М.С.Гринберг // Советское государство и право. – 1990. – N 8. – С. 59.
И по прошествии почти двух десятков лет М.С.Гринберг сохранил неизменной аргументацию соучастия в неосторожном преступлении: “Формы, в пределах и посредством которых самонадеянность, небрежность и невежество лица, не переходя в прямое причинение, способствуют наступлению общественно опасного результата, обширны и многообразны. Это и порок организаторской работы, и неосуществление деятельности, призванной способствовать выполнению определенных операций (бездеятельность второго пилота в экстремальной ситуации и т.п.). Недоучет особенностей этих форм, попытки втиснуть их в прокрустово ложе неосторожного сопричинения ведут либо к размыванию понятия неосторожного сопричинения, с которым связано вполне определенное содержание, либо, что особенно нежелательно, к выведению за рамки значимых для уголовного права опаснейших форм неосторожной причастности к просчетам, расконтролирующим действие технических систем.
Подобно тому, как сопричинению при соучастии в умышленном преступлении противополагается соучастие с разделением ролей (соучастие в тесном смысле слова), неосторожному сопричинению как форме соучастия в неосторожном преступлении противополагаются формы, не связанные с непосредственным причинением вреда, но создающие условия для такого причинения и соответственно находящиеся с ним в причинной и виновной связи” <3>.
<3> Гринберг, М.С. Понятие и виды соучастия в неосторожном преступлении / М.С.Гринберг // Вестник Омского университета. – Сер.: Право. – 2008. – N 2. – С. 122.
Автор не уточняет, как в единое неосторожное преступление включаются формы, “не связанные с непосредственным причинением вреда”, как эти несвязанные формы в итоге оказываются причинно связанными, какое отношение к соучастию имеет наслоение небрежностей, и в итоге ограничивается пожеланием: “Суммарно речь идет, а точнее, должна идти о дальнейшем развитии норм Общей части отечественного уголовного права за счет включения в нее понятия и признаков одновременного учинения двумя и более лицами одного и того же преступления” <4>.
<4> Там же.
По мнению А.Тайбакова, решению проблемы неосторожного сопричинения может содействовать новый “уголовно-правовой феномен”, имя которому “сопричастность”: “Мы предлагаем обозначить участие двух и более лиц в совершении неосторожного преступления как “сопричастность”. По нашему мнению, этот уголовно-правовой феномен будет обладать следующими признаками: участие в неосторожном преступлении двух и более лиц; совместность их действий; наличие единого преступного результата и причинной связи между действиями всех лиц и наступившими последствиями; согласованность действий виновных и немедленное наступление преступного результата.
Исходя из сказанного, можно предложить дополнить ст. 32 УК частью 2 следующего содержания: “Сопричастностью в преступлении признается неосторожное участие двух или более лиц в совершении неосторожного преступления” <5>.
<5> Тайбаков, А. Сопричастность при неосторожной форме вины / А.Тайбаков // Законность. – 2000. – N 6. – С. 43.
Поиск новой терминологии – вещь безусловно необходимая, но отнюдь не самодостаточная. Чем, позволим себе спросить, отличается сопричастность от совместного причинения? Исходя из предложенных автором признаков, можно констатировать: ничем, кроме сомнительного свойства дополнений – согласованности и немедленной результативности действий.
С.Ф.Милюков, выражая “сочувствие к концепции так называемого неосторожного сопричинения”, относит к нему подстрекательство к неосторожному преступлению: “Наконец, в диссертации явственно проступает сочувствие к концепции так называемого неосторожного сопричинения (с. 129 – 143). Нас побуждает разделить это сочувствие криминологическая обстановка, сложившаяся в России, прежде всего на автодорогах. Водители, творящие на них сущий беспредел, часто действуют не самочинно, а по указанию перевозимых ими пассажиров (чиновники, гангстеры, нувориши – причем этот статус зачастую ими совмещается). При этом лица, побудившие нарушить правила, по нынешнему законодательству ответственности практически не несут (за исключением возможной в некоторых случаях гражданско-правовой как владельцы источника повышенной опасности)” <6>.
<6> Милюков, С.Ф. Отзыв официального оппонента на диссертацию “Преступления с двумя формами вины”, представленную Никитиной Н.А. на соискание ученой степени кандидата юридических наук (специальность 12.00.08) / С.Ф.Милюков // Уголовное право. – 2012. – N 2. – С. 135 – 136.
Д.А.Гарбатович полагает возможным вести речь о неосторожном подстрекательстве к преступлению (подстрекательстве по небрежности) и о неосторожном организаторстве преступления. Правовая оценка таких действий должна, по мнению автора, даваться вне рамок института соучастия, а квалификация действий небрежных подстрекателей и организаторов должна быть различной.
Действия неосторожного подстрекателя при отсутствии вины склоненного лица Д.А.Гарбатович квалифицирует как действия посредственного исполнителя, а при наличии вины на стороне и подстрекателя, и склоненного лица – как неосторожное сопричинение.
Неосторожное подстрекательство в изложении самого автора: “Проанализируем возможность существования подстрекательства к преступлению, совершаемого по небрежности. Подстрекатель, склоняя лицо к совершению умышленных действий, не осознавал общественно опасного характера как своих действий, так и действий (бездействия) исполнителя, а также не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог осознавать общественно опасный характер таких действий (бездействия) и предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий в результате действий (бездействия) склоняемого им лица.
…Если так называемый подстрекатель обязан был осознавать общественно опасный характер своих действий и предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий в результате действий (бездействия) исполнителя, но, тем не менее, склонял лицо при таких условиях к совершению действий (бездействия), значит, данный подстрекатель не исполнил возложенную на него обязанность и будет привлечен к уголовной ответственности за совершение неосторожного преступления именно как исполнитель.
Если склоненное подстрекателем лицо также должно было и могло осознавать общественно опасный характер своих действий (бездействия) и предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий, то оно тоже будет привлечено к уголовной ответственности за совершение неосторожного преступления. Подстрекатель и склоненное им лицо могут быть признаны неосторожными сопричинителями, но не соисполнителями, то есть ни в коем случае не соучастниками преступления. Если склоненное подстрекателем лицо не должно было и (или) не могло осознавать общественно опасный характер своих действий (бездействия) и предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий в результате таких действий (бездействия), то оно к уголовной ответственности не привлекается, а так называемый подстрекатель будет признан посредственным исполнителем неосторожного преступления” <7>.
<7> Гарбатович, Д.А. Указ. соч. – С. 107 – 108.
Что касается организатора преступления по небрежности, то Д.А.Гарбатович считает его единоличным исполнителем преступления, а организованные на совершение небрежного преступления субъекты должны отвечать лишь за лично не исполненную обязанность. Ни соучастия, ни неосторожного сопричинения для организатора и организованных им лиц не предполагается: “Если лицо организует совершение другими лицами каких-либо действий (бездействие), не предвидит возможность наступления общественно опасных последствий в результате совершения организуемых им действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия, то это лицо является исполнителем преступления, совершенного по небрежности. Не исполнив возложенную на лицо обязанность предвидеть и предотвратить возможность наступления общественно опасных последствий при наличии к этому субъективной возможности у данного лица, лицо тем самым совершает преступное деяние единолично. Если и другие лица, непосредственно совершившие планируемые “организатором” деяния, не исполнили возложенных на них обязанностей предвидеть и предотвратить возможность наступления общественно опасных последствий при наличии у них соответствующих субъективных возможностей, то каждое из них подлежит уголовной ответственности лишь за фактически не исполненную им лично обязанность. Быть соучастником преступления, совершаемого по небрежности, а именно отвечать за неисполнение обязанности, возложенной на другое лицо, при отсутствии соответствующей обязанности следить за исполнением обязанностей, возложенных на других лиц, недопустимо” <8>.
<8> Там же. – С. 113.
В приведенных высказываниях просматривается некоторая недосказанность. Автор для характеристики действий лиц вне института соучастия пользуется терминами самого соучастия. И хотя подстрекатель является “так называемым”, а слово “организатор” взято в кавычки, следовало все же определиться не только с терминологией, но и с самим неосторожным поведением нескольких лиц. Если нет соучастия, то нет и подстрекателей, и организаторов ни в каком виде. Если не устраивает название лиц, фактически выполняющих функции подстрекателей и организаторов, то необходимо дать им адекватное название. Но название должно быть адекватным отражаемому явлению. При подстрекательстве и вине непосредственного неосторожного причинителя автор усматривает неосторожное сопричинение, но откуда взялся второй сопричинитель, если сам подстрекатель не исполнял объективную сторону состава преступления? Как можно по небрежности склонять к совершению умышленных действий? Почему организатор и организованные им лица не признаются неосторожными сопричинителями?
Вопросы можно было бы продолжить.
Очевидно, по причине неизбежности подобной путаницы в терминологии при различном определении совместного совершения преступлений в зависимости от форм вины А.П.Козлов вслед за другими учеными прямо предложил откровенно признать возможность соучастия в неосторожном преступлении: “Введение неосторожного соучастия в закон поможет избежать излишних и всегда болезненных терминологических изысканий, найти относительно точную квалификацию тем общественно опасным проявлениям, которые пока остаются за рамками уголовного права” <9>. Одним из основных аргументов для признания неосторожного соучастия А.П.Козлов считает то обстоятельство, что “различие в форме психического отношения не должно сказываться на окончательном выводе так же, как оно не сказывается при соучастии с прямым и косвенным умыслом”, а определение соучастия могло бы выглядеть следующим образом: “…под соучастием можно понимать виновное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления” <10>.
<9> Козлов, А.П. Соучастие: традиции и реальность / А.П.Козлов – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2001. – С. 25.
<10> Там же. – С. 20.
В полемике с П.Ф.Тельновым А.П.Козлов следующим образом обосновывал неосторожное соучастие: “С довольно обстоятельной критикой неосторожного соучастия, и в частности при смешанной форме вины, выступил П.Ф.Тельнов, поэтому рассмотрим подробнее его аргументацию. По его мнению, “неосторожность не позволяет наметить определенные границы уголовной ответственности за объективно связанное поведение двух или более лиц…”. Думается, это не так. Каждый вменяемый человек, достигший возраста уголовной ответственности, способен оценить свой вклад в преступный результат и при неосторожности. Ведь участник, помогая другому, действует с определенной целью в направлении какого-то желаемого результата, в то же время предвидит (преступное легкомыслие) либо должен и мог предвидеть (преступная небрежность) возможность наступления преступного результата, последовавшего от такой помощи и носящего побочный к его деятельности характер” <11>.
<11> Там же. – С. 21.
Автор почему-то не употребляет неудобное для его аргументации место из определения небрежности: лицо не предвидит наступление последствий. Если бы автор указал этот признак небрежности, то ему пришлось бы ответить на вопрос: как можно оценить то, что не предвидишь. Отсутствие предвидения означает полное отсутствие информации о том результате, который наступает при вине небрежной, а при легкомыслии предвидимые последствия исключаются как результат фактически совершаемого деяния.
Однако прямое признание возможности соучастия в неосторожных преступлениях или неосторожного соучастия в преступлении не нашло столь же прямой поддержки у его сторонников. Предпочтение было отдано частичному признанию или возможности признания неосторожного соучастия только при соисполнительстве неосторожного преступления, которое получило наименование неосторожного сопричинения.