Анализ сложившихся в последние годы в правоприменительной практике и законодательстве тенденций в сфере освобождения органами уголовного преследования и судом лиц от уголовной ответственности с привлечением их к административной ответственности указывает на наличие проблематики обеспечения должного процессуального механизма реализации обозначенного уголовно-правового института [1, с. 30 – 35]. Изложенное определяет цель проводимого в статье исследования, которой является моделирование оптимального процессуального порядка по применению правовых предписаний ст. 86 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее – УК).
Прежде всего следует подчеркнуть, что сама по себе задача по выстраиванию системной регламентации применения института освобождения лиц от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности для правоприменителя и законодателя не нова. В Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения, утвержденной Указом Президента Республики Беларусь от 23.12.2010 N 672, она уже была достаточно серьезно обозначена [2].
Для достижения данной задачи было сделано немало, о чем в первую очередь красноречиво свидетельствуют количественные и качественные показатели отечественной правоохранительной системы. В частности, в 2013 году на досудебных стадиях уголовного процесса освобождено от уголовной ответственности в связи с применением мер административного взыскания 2527 лиц, в 2012 году – 1770 лиц.
Пленумом Верховного Суда Республики Беларусь в целях обеспечения правильного и единообразного применения судами указанных норм законодательства принято постановление от 29.03.2012 N 1 “О практике применения судами статей 86, 88, 89 Уголовного кодекса Республики Беларусь, предусматривающих возможность освобождения лица от уголовной ответственности” [3].
Судами, органами уголовного преследования постоянно изучается и анализируется практика применения законодательства, регулирующего возможность освобождения лиц от уголовной ответственности, в том числе в целях своевременного устранения ошибок, недопущения как необоснованного освобождения лиц от уголовной ответственности, так и осуждения их при наличии оснований к освобождению от уголовной ответственности и прекращению производства по делу в связи с применением мер административного взыскания [1, с. 30 – 35].
Однако, как представляется, об окончательном и успешном разрешении задачи по процессуальной регламентации применения рассматриваемой ст. 86 УК говорить еще не приходится. Причем указанное относится в той или иной степени как к досудебным, так и судебным стадиям уголовного процесса.
Отметим, что сложившаяся в настоящее время процессуальная модель применения освобождения лиц от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности в целом является универсальной для всей уголовно-процессуальной деятельности. Вместе с тем имеется и определенная специфика в зависимости от стадий уголовного процесса, в рамках которых выносится решение об освобождении лица от уголовной ответственности.
На стадии предварительного расследования уголовного дела (по окончании данной стадии, но до направления уголовного дела в суд) обозначенное решение принимает либо прокурор, либо следователь с согласия прокурора. В обоих случаях выносится мотивированное постановление о прекращении уголовного дела (уголовного преследования). Затем постановление, как правило, с материалами уголовного дела направляется в суд для применения мер административного взыскания к лицам, освобожденным от уголовной ответственности (за исключением применения меры административного взыскания в виде штрафа). В свою очередь суд рассматривает поступившее постановление в судебном заседании, руководствуясь уголовно-процессуальным законодательством.
На судебных стадиях решение об освобождении лица от уголовной ответственности принимает непосредственно суд. Он же определяет в отношении его меру административного взыскания.
Одной из центральных проблематик представленной правовой схемы является вопрос об органе (должностном лице), правомочном определять в отношении лиц, освобожденных от уголовной ответственности, меры административного взыскания.
Еще в недавнем прошлом этот вопрос в законодательстве решался однозначно, достаточно взвешенно и продуманно. В соответствии с первоначальными редакциями ст. 86 УК и ст. 30 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее – УПК) решение об освобождении лица от уголовной ответственности с привлечением его к административной ответственности, а также определение в связи с этим в отношении его конкретных мер административного взыскания относилось к компетенции суда.
Такое положение дел изменилось в процессе популяризации и развития в уголовно-процессуальной деятельности института освобождения лиц от уголовной ответственности с привлечением их к административной ответственности. В ст. 86 УК и ст. 30 УПК были внесены соответствующие изменения и дополнения, расширяющие перечень субъектов применения анализируемого института, который был дополнен первоначально прокурором, а затем и следователем [4; 5].
Причем уголовно-процессуальные нормы и в целом действующее законодательство в настоящее время по общему правилу не дифференцируют субъектный состав применения первоначального решения об освобождении от уголовной ответственности с привлечением лица к административной ответственности и последующего (связанного с ним) решения об определении конкретных мер административного взыскания к данному лицу.
Логично было бы предположить, что по замыслу законодателя в компетенцию суда, прокурора, следователя с согласия прокурора входит принятие обоих блоков решений, являющихся двумя сторонами единого правового явления, как это имеет место с освобождением от уголовной ответственности в силу утраты деянием общественной опасности (ст. 87 УК), освобождением от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 88 УК), освобождением от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 89 УК) и т.п.
Вместе с тем развитие правоприменительной практики идет по совершенно иному пути, придерживаясь традиционного подхода, заложенного еще первоначальной редакцией ст. 86 УК. На судебных стадиях уголовного процесса такой избранный практическими работниками путь не вызывает возражений, так как согласуется со всеми канонами процессуального права. На досудебных стадиях уголовного процесса подобное развитие событий значительно опережает действующее законодательство, так как уголовно-процессуальный закон не относит к юрисдикции суда подобные вопросы (ч. 2 ст. 33 УПК). Анализ иных процессуальных норм приводит к такому же выводу [6; 7].
Следовательно, правоприменитель интенсивно использует в данном случае институты аналогии закона и аналогии права, что является некорректным. Нет нужды напоминать, что применение аналогии закона и аналогии права не приветствуется в случаях привлечения лиц к ответственности, ограничения прав и установления обязанностей субъектов правоотношений.
Зафиксировать в действующем законодательстве, к примеру в УПК, полномочие суда по определению мер административного взыскания лицам, в отношении которых на досудебных стадиях уголовного процесса прокурором (следователем с согласия прокурора) принято решение об освобождении от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности, не представляет на самом деле большого технического труда.
Однако, прежде чем внести соответствующие дополнения в процедурную регламентацию, необходимо обратиться к другой принципиальной дилемме, касающейся возможности предоставления самому прокурору (следователю с согласия прокурора) полномочия по привлечению лиц к административной ответственности.
С одной стороны, в этом вопросе следует исходить из того, что сущностно-правовая природа применения на досудебных стадиях уголовного процесса института освобождения лиц от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности предполагает единство юридического подхода к оценке материальной, процессуальной и фактической правовой действительности, который может быть с достаточной степенью обеспечен только посредством принятия всего комплекса решений одним субъектом уголовно-процессуальной деятельности, то есть прокурором либо следователем с согласия прокурора.
В разработанном в первой половине 2012 года Генеральной прокуратурой Республики Беларусь совместно с иными заинтересованными органами законопроекте “О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы Республики Беларусь, Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях и Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях” был сделан первый шаг в этом направлении. Предполагалось предоставить прокурору полномочия по применению в отношении освобожденных от уголовной ответственности лиц меры административного взыскания в виде штрафа. Применение остальных мер административного взыскания априори оставлялось за судом.
Данная концепция была воспринята Законом Республики Беларусь от 05.01.2015 N 241-З “О внесении дополнений и изменений в Уголовный, Уголовно-процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы Республики Беларусь, Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях и Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях”.
С другой стороны, деятельности органов уголовного преследования и прокурорско-надзорных органов изначально не присущи элементы административного преследования, в том числе по применению мер административного взыскания. Кроме того, именно возложение на суд обязанности окончательного принятия решения о привлечении лица к административной ответственности минимизирует возможные ошибки правоприменителя при применении данного института, снижает коррупционные риски, а также, как видится, соответствует самой идее освобождения лица от уголовной ответственности в связи с привлечением к административной ответственности.
Не вдаваясь в дискуссию, отметим, что более предпочтительным, на наш взгляд, является оставление данных полномочий за судом.
Вследствие всего изложенного существует настоятельная необходимость прямого закрепления в действующем законодательстве полномочия суда по определению мер административного взыскания к лицам, в отношении которых на досудебных стадиях уголовного процесса было принято прокурором (следователем с согласия прокурора) решение об освобождении их от уголовной ответственности с привлечением к административной ответственности.
С этих позиций не менее актуальным является вопрос об определении отрасли законодательства (о конкретном нормативном правовом акте), в которой следует легализовать данную компетенцию суда и определить процедурные вопросы ее реализации в целом.
Нынешний правоприменительный опыт ориентирует при принятии указанного решения на уголовно-процессуальные нормы. Требует этого, в частности, и судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь, указывающая, что разрешение вопроса о применении судьей мер административного взыскания на основании постановления прокурора или следователя об освобождении этого лица от уголовной ответственности должно осуществляться в судебном заседании, обеспечивающем соблюдение основополагающих принципов судебного разбирательства [8, с. 19].
Как представляется, обозначенный подход не в достаточной мере учитывает содержание уголовно-процессуальных отношений, а именно объект и предмет таковых. Дело в том, что УПК в стратегическом и тактическом ракурсе призван регламентировать только вопросы, связанные с производством по материалам и уголовным делам. В рассматриваемом случае при поступлении постановления прокурора, следователя в суд для принятия последним окончательного решения о привлечении лица к административной ответственности производство по данному уголовному делу уже прекращено.
Поэтому совершенно очевидно, что суд де-факто постановляет не связанный напрямую с уголовно-процессуальными отношениями вердикт, направленный на применение в отношении лиц мер административного взыскания. Вследствие этого следует с осторожностью относиться к решению задачи по процессуальной регламентации порядка принятия судами подобных решений посредством уголовно-процессуального законодательства.
Имеются и другие веские причины, ставящие под сомнение целесообразность применения по данному вопросу норм уголовно-процессуального законодательства. Так, в правоприменительной деятельности органов уголовного преследования и суда нередко возникают проблемы с определением процессуальной процедуры отмены как самого решения прокурора (следователя) о прекращении производства по уголовному делу (о прекращении уголовного преследования) в связи с освобождением от уголовной ответственности с привлечением лица к административной ответственности, так и решения суда о применении к данному лицу мер административного взыскания в случае возникновения необходимости в ревизии их законности и обоснованности.
Моделирование перспективного развития уголовно-процессуальных отношений в этой области показывает, что число подобных трудностей в дальнейшем будет только возрастать.
Со своей стороны полагаем, что фиксация полномочий суда по применению мер административного взыскания в отношении лиц, освобожденных прокурором (следователем с согласия прокурора) от уголовной ответственности, а также процедурных вопросов реализации этих полномочий должна осуществляться в рамках процессуально-исполнительного законодательства об административных правонарушениях. Пора уже признать, что институт привлечения к административной ответственности в связи с освобождением лица от уголовной ответственности по своей правовой природе гораздо ближе стоит к административно-деликтному законодательству и процессуально-исполнительному законодательству об административных правонарушениях. Нет иных отраслей законодательства, которые имели бы более тесное соприкосновение с обозначенным институтом права.
На платформе приведенной общей предпосылки и должны решаться, как думается, все компетенционные вопросы по применению судами к лицам, освобожденным на основании ст. 86 УК от уголовной ответственности, мер административного взыскания.
К этому имеется ряд частных предпосылок. Во-первых, уже в настоящее время в большинстве случаев исполнение решения суда о привлечении лица к административной ответственности де-факто осуществляется на основании предписаний процессуально-исполнительного законодательства об административных правонарушениях.
Во-вторых, как известно, к рассматриваемым лицам могут быть применены такие меры административного взыскания, как штраф в пределах от пяти до тридцати базовых величин (п. 1 ч. 2 ст. 86 УК), исправительные работы на срок от одного до двух месяцев с удержанием двадцати процентов из заработка (п. 2 ч. 2 ст. 86 УК), административный арест на срок до пятнадцати суток (п. 3 ч. 2 ст. 86 УК), лишение специального права на срок от трех месяцев до трех лет (п. 4 ч. 2 ст. 86 УК). Однако при сложившейся правоприменительной практике четко не ясны правовые критерии, руководствуясь которыми суд (прокурор) применяет тот или иной вид и размер административного взыскания.
Все изложенное дает основание для утверждения о том, что при реализации института освобождения лица от уголовной ответственности с применением к нему мер административной ответственности может и должно применяться процессуально-исполнительное законодательство об административных правонарушениях. Если в уголовное законодательство были, по сути, “имплантированы” нормы административно-деликтного законодательства, то и процессуальный порядок использования данных норм административно-деликтного законодательства, в том числе закрепление полномочия суда по применению в отношении лиц мер административного взыскания, может и должен регламентироваться процессуально-исполнительным законодательством об административных правонарушениях (в Процессуально-исполнительном кодексе Республики Беларусь об административных правонарушениях).
Подводя итог проведенному исследованию, отметим, что существующий процессуальный порядок обеспечения института освобождения от уголовной ответственности с привлечением лица к административной ответственности, несомненно, сыграл свою положительную роль в совершенствовании системы мер уголовной ответственности. Однако время не стоит на месте. Современные реалии настоятельно требуют дальнейшего совершенствования рассматриваемых процедур его реализации в правоприменительной деятельности органов уголовного преследования и суда.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1. Игликова, А. Освобождение от уголовной ответственности в соответствии со статьями 86 – 89 Уголовного кодекса: ошибки в правоприменении / А.Игликова // Законность и правопорядок. – 2014. – N 1. – С. 30 – 35.
2. Об утверждении Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения [Электронный ресурс]: Указ Президента Респ. Беларусь, 23 дек. 2010 г., N 672.
3. О практике применения судами статей 86, 88, 89 Уголовного кодекса Республики Беларусь, предусматривающих возможность освобождения лица от уголовной ответственности [Электронный ресурс]: постановление Пленума Верховного Суда Респ. Беларусь, 29 марта 2012 г., N 1
4. О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Беларусь [Электронный ресурс]: Закон Респ. Беларусь, 4 янв. 2003 г., N 173-З.
5. О внесении дополнений и изменений в некоторые законы Республики Беларусь по вопросам образования Следственного комитета Республики Беларусь [Электронный ресурс]: Закон Респ. Беларусь, 13 дек. 2011 г., N 325-З // КонсультантПлюс. Беларусь / ООО “ЮрСпектр”, Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2015.
6. Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях [Электронный ресурс]: 20 дек. 2006 г., N 194-З: принят Палатой представителей 9 нояб. 2006 г.: одобр. Советом Респ. 1 дек. 2006 г. .
7. Кодекс Республики Беларусь о судоустройстве и статусе судей [Электронный ресурс]: 29 июня 2006 г., N 139-З: принят Палатой представителей 31 мая 2006 г.: одобр. Советом Респ. 16 июня 2006 г. // КонсультантПлюс. Беларусь / ООО “ЮрСпектр”, Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2015.
8. Калинкович, В. О практике применения судами статей 86, 88, 89 Уголовного кодекса Республики Беларусь, предусматривающих возможность освобождения лица от уголовной ответственности (по материалам обзора) / В.Калинкович, В.Ракитский, Л.Дулько // Суд. весн. – 2012. – N 2. – С. 16 – 25.